Тест на измену

Я заслужил все это. У тебя есть все основания меня ненавидеть...

Я и сама это знаю!

Ладно хоть он не пытается и дальше вешать мне на уши развесистую лапшу. “Ты все не так поняла, ничего не было!” Дошло, наконец, что я не круглая идиотка. И что я больше не заглядываю ему в рот, ловя каждое слово.

Что бы он ни сказал - это не изменит произошедшего.

А то, что он делает сейчас… Это просто манипуляция!

Думает, я впечатлюсь тем, что он раскромсал собственный любимый свитер.  Это всего лишь свитер! Просто тряпка.

А у меня искромсано сердце.

И никакие слова его не залечат.

Руслан стоит передо мной с ножницами в руках. А я, неожиданно для самой себя, выдаю:

-  А свой причиндал ты отрезать не хочешь?

- Катя! - ошарашенно выдыхает он.

- Вот это было бы заслуженно!

- Катя, я сильно накосячил. Меня занесло не туда. Но я не изменял тебе! Ничего не было.

Я задыхаюсь от возмущения. Как у него только хватает наглости! Я была там! Я все видела сама!

А потом, на лестнице, слышала то, чего вообще не хотела услышать.

Теперь, оглядываясь назад, я все понимаю - все эти задержки на работе, поздние тренировки, лифчики в карманах… У моего мужа на лбу огромными буквами написано: “Кобель”. А я этого не видела.

- Завтра я подам на развод, - говорю я.

24

Руслан

Ничего не получается.

Я не то говорю. Катя не хочет и не может меня услышать. И это понятно. Ведь она видела…

Черт.

Надо же было ей прийти именно в этот момент!

Я ей не изменял. При этом я прекрасно понимаю: поверить, в то, что я говорю правду, практически невозможно.

Но развод… Какой нафиг развод?!

- С такими решениями не стоит торопиться, - произношу я максимально спокойно.

- Тебе пора, - хмуро говорит Катя. - Забирай оставшиеся целые вещи и уходи.

Она пытается выйти из спальни. Обходит меня. Я беру ее за руку, чтобы удержать.

Она вырывает руку с силой и шарахается от меня. А на ее лице такое отвращение, что мне становится совсем хреново.

Моя жена никогда раньше не смотрела на меня как на мерзкого слизняка…

Она смотрела с любовью. С восхищением. Иногда - с легким раздражением, когда я делал что-нибудь не так. Но раздражение быстро улетучивалось.

А это отвращение… неужели оно не исчезнет?

Катя спускается по лестнице, я - следом за ней.

- Дай себе время, - говорю я. - Тебе надо остыть. Нам обоим надо остыть.

- Обоим? - она оборачивается и окатывает меня ледяным презрением.

- Надо решить все спокойно!

Опять я не то говорю…

Но что я могу сказать? Сейчас любые мои слова звучат как жалкие оправдания.

- Ты можешь остывать сколько угодно. Или разогреваться со своей Инной… Делай что хочешь. Я с тобой развожусь.

- Я не с Инной! Я живу в гостинице! У меня с ней ничего не было, хотя она хотела…

Блин. Самые настоящие жалкие оправдания. Именно так это звучит.

Самому противно.