Гадости для радости ...и по работе

Она скривилась так, будто я предложила ей лечение уринотерапией. Но я и не думала настаивать. Отвернулась к картине.

— А в моей голове я все там же…

Иван еще продолжал по инерции уговоры, предлагал денег, но Оксана только ощерилась в ответ:

— Уходите! Я вам не верю, слышите? Я не верю!

В машину мы садились полностью выжатые.

— Может, тебе стоило попробовать загипнотизировать ее и внушить, что она хочет снять это долбаное проклятье? — Мрачно спросил Иван после продолжительного молчания.

За это время мы успели отъехать от дома Оксаны Ивашуры, и дышать стало полегче.

— Поступать так с людьми во-первых, неэтично. Во-вторых, не выйдет. Такую ненависть перебить — это разве что из большой круг сюда явится… В силах тяжких.

Сокольский явно собирался предложить глупое, и я его перебила:

— И в-третьих, это сомнительно с точки зрения предстоящего ритуала. Нет никакой гарантии, что ментальное принуждение будет засчитано за добровольное согласие. И я понятия не имею, чем это может аукнуться твоей сестре, ее мужу, их ребенку, а, главное, мне.

Иван, словно вспомнив и спохватившись, спросил:

— А что ты тем ей пела?

— Вань, понимаешь… счастливые люди не фиксируются так на другом человеке.

А у несчастных, как правило, все дерьмо тянется из детства. Самые горькие обиды, самые глубокие раны… В общем, я ей закладку в голову закинула. Легонькую такую. Оксана в ближайшее время эту песню найдет и послушает. Это достроит мое внушение и опрокинет ее в самые худшие эмоции из ее детства. И в них закольцует. Учитывая, в каком состоянии мы ее оставили — окунуть ее должно… кхм, мягко скажем, глубоко. По моим предположениям, после этого она будет жить в личном аду с персональными настройками.

Сокольский смотрел на меня с сомнением. Явно не верил в силу детских травм.

— И как скоро это должно подействовать?

— Не знаю, Вань. У нас осталось шесть дней, пока мы еще можем спасти твоего племянника, так? Ну вот даем ей три дня. Потом нам придется назвать имя проклинательницы Катерине и Андрею. У них будет еще три дня. Если за это время Оксана одумается — я воздействие уберу, если нет — снимаем проклятие принудительно, и после этого я Оксане помогать не буду.

Наги очень плохо относятся к детоубийцам.

Про альтернативный вариант, в котором мне помогать никому не придется, мы оба старательно не говорили.

— А… как долго продержится твое воздействие, если ты его снимешь?..

Я снова пожала плечами:

— Понятия не имею. Со временем развалится… Либо не развалится.

Мы помолчали, Иван сосредоточенно о чем-то размышлял. Потом спросил:

— Вань… а как вот эти твои закладки и внушения сочетаются с условием добровольности?

— Нормально сочетаются.