Галоша для дальнего плавания

Вот Сорокина была, и еще Трескова…

Тут же она насторожилась и подозрительно уставилась на меня:

— А зачем тебе эта Галкина?

Тут к ней подбежала пухленькая девушка в розовом стеганом пальто и затарахтела:

— Тетя Галя, вам мои документы не подбрасывали? Курочкина я… Катя Курочкина… позавчера у меня сумку срезали около третьего корпуса… денег немного было, и сумка старая, а зачетку жалко, в зачетке одни пятерки…

— Вот твоя зачетка, — вахтерша протянула девушке синюю книжечку. — В следующий раз ушами не хлопай…

Пока растроганная Курочкина благодарила вахтершу, я проскользнула мимо ее будочки и скрылась в длинном университетском коридоре.

Спросив дорогу у какого-то благообразного старичка, я нашла деканат и возле него — щит с расписанием, из которого узнала, что группа Маши Галкиной должна сейчас находиться в двести сороковой аудитории, где им читают историю религии. Но прежде всего я решила обследовать место преступления, то есть двести восьмую аудиторию, именно там у Маши-растеряши Галкиной увели сумку.

Аудитория оказалась открыта, там никого не было. Я остановилась на пороге и огляделась. Как учил дядя Вася, первое впечатление иногда бывает самое верное, им нельзя пренебрегать. Потом глаз может замылиться и не заметить мелочей.

Я увидела небольшую комнату, три ряда столов, далеко не новых, доску и стол преподавателя. Окна были большие, почти до пола, очень грязные и без занавесок. Все понятно, сквозь такое стекло и так свет едва проходит. А мыть невозможно, поскольку они навсегда заклеены. Хоть бы студентов на субботник собрали, чтобы навели порядок в родном вузе… Подоконники, широкие и пыльные, не мыли, наверное, недели две, если не больше. Уборщица в этом университете явно не перетруждается. Вместо нормальных форточек наверху открывались фрамуги.

Я вспомнила Машины слова о том, что открываются форточки только летом, в жару. Очевидно, выбирают самого высокого парня на курсе, он забирается на подоконник и дергает за ручку.

Сей факт мне на руку, поскольку ясно, что выбросить сумку в окно никак не могли. Потому что я все же никак не могла отделаться от некоторого недоумения.

Сумка — это ведь не кошелек, его спрятал в карман и убежал. Сумка у Маши была большая, чтобы все тетрадки и учебники помещались, меньше портфеля, конечно, но достаточных размеров. Каким же образом ворюга ее вынес из аудитории? Ну конечно, все толпились возле преподавателя, но не ослепли же они в самом деле!

— Вы не меня ждете? — раздался голос от двери.

Я оглянулась и оторопела. В аудиторию вошел такой красавец, что глазам стало больно.