Галоша для дальнего плавания

Конечно, на подсвечнике моих отпечатков нет, но мне могут заявить, что я их стерла. Конечно, со мной был Василий Макарович, но он ведь не видел меня в этот момент, значит, не может обеспечить мне алиби…

Кстати, куда он вообще-то подевался?

Как бы то ни было, мне пора как можно скорее удирать отсюда.

Я крадучись вернулась к двери кабинета, приоткрыла ее и выскользнула в темноту. При этом я почувствовала холод между лопатками — как будто мне в спину пристально смотрели мертвые глаза…

Я хотела притворить дверь кабинета, но вовремя одумалась — незачем оставлять на дверной ручке свои отпечатки!..

Стараясь не шуметь, я двинулась к выходу из магазина.

Однако в темноте я сбилась с дороги и оказалась в каком-то узком коридоре.

И тут услышала совсем рядом какой-то странный звук. Как будто в темноте кто-то тихонько печатал на пишущей машинке. Или выстукивал сообщение азбукой Морзе.

Я замерла на месте, прислушиваясь.

Глаза немного привыкли к темноте, и я разглядела слева от себя приоткрытую дверь. Именно оттуда и доносился странный стук.

Конечно, я понимала, что нужно скорее смываться из магазина, но загадочный звук не давал мне покоя. Я чувствовала, что он каким-то образом связан с убийством директора…

Так или иначе, я нажала на дверную ручку, толкнула дверь и проскользнула в тесное помещение.

Прямо против двери в темноте светился белым овальным пятном унитаз.

Так, приплыли. Чего я в туалете-то позабыла?

Как ни странно, здесь было светлее, чем в коридоре, — наверху находилось маленькое матовое окошко, в которое сочился с улицы свет фонаря.

В слабом, разбавленном свете я разглядела скорчившуюся на полу женскую фигуру.

Приглядевшись, я узнала Лену. А прислушавшись, поняла, что стук, который я услышала из коридора, издавала она.

Лена просто-напросто стучала зубами.

Первой моей мыслью было плюнуть на все и немедленно удрать из магазина.

Но потом частный детектив в моей душе проснулся и громко заявил о себе. И, кстати, сообщил, что сейчас — единственный подходящий момент, чтобы заставить Лену сказать правду.

Сейчас девица не сможет врать и расскажет про Машин кулон и про убийство директора, которое сейчас, честно говоря, волновало меня больше, чем краденый кулон.

Я наклонилась над ней, схватила за лацканы пальто и как следует встряхнула.

При этом зубы Лены клацнули, как кастаньеты.

— За что ты его убила?! — проговорила я замогильным голосом, каким, наверное, говорила тень отца Гамлета.

Лена еще раз клацнула зубами и едва слышно выдохнула:

— Не убивала я его… когда я вошла, он уже был мертвый…

Да… новый поворот сюжета! Ведь я только что решила, что Лена сейчас не в том состоянии, чтобы врать.