Гардемарин (СИ)

Подростки и молодёжь лучше усваивают новые знания и привыкают к новой для себя обстановке, вот и наши невольники осваивались на корабле со скоростью света. На палубе уж можно было услышать французские и русские фразы, которые коверкая слова произносили чернокожие моряки, и по большей части это были слова нецензурные. Канониры в выражениях не стеснялись, да и я нет-нет выдавал очередной загиб, вот и учились у нас наши пленники по-пролетарски выражать свои мысли. Не зря в книгах пишут, что труд облагораживает. В книгах вообще до хрена пишут. На моих черных моряках из одежды только набедренные повязки из узких полосок тёмно-серой домотканой ткани, и их это не смущает. Когда спускаешься в трюм, и встречаешь работающего на помпе чернокожего моряка, аж обгадиться от неожиданности можно! В темноте сверкают только их белые глаза и зубы! У моих невольников вообще есть только три белые вещи — глаза, зубы и хозяин.

Старый переводчик работает очень усердно. Кроме того, что он учит пленников языку, он по собственной инициативе из тонких щепок и верёвки изготовил себе и каждому из невольников католический крестик и заставил их надеть на себя. Теперь по вечерам он пытается читать пленникам молитвы. Одна из них у него вполне сносно получается, её он выучил наизусть ещё в детстве, когда учился у миссионеров. Он учит их креститься, учит кланяться в общем всему тому, чему его обучили белые нехорошие люди в детстве. От некоторых вещей я просто в шоке! И это миссионеры с детьми делали?! Правильно, что их под нож пустили! Прогневали они местного бога, тут старик оказался прав. Судьба старикашке выпала не завидная. Дайон плюётся и колотит старика, после чего объясняет, что не все бледнолиции сволочи, есть и среди нас хорошие люди (относительно конечно).

Наладился и наш рацион, мы с удовольствием едим кокосы и припасы, полученные от дикарей, скармливая невольникам оставшуюся солонину. Как белые люди себя ведём, множа недовольство в массах и социальную несправедливость.

До Канарских островов мы дошли без происшествий, потратив на отрезок пути от Гвинейского залива до северо-западного побережья Африки больше двух недель. На этом отрезки нам уже встречались корабли и даже небольшие караваны, но каждый раз завидев нас, они отворачивали в сторону, избегая встречи. Я тоже не горел желанием общаться, неизменно меняя курс шлюпа, что бы плыть подальше от идущих на встречу судов. В открытом море сейчас как в тайге, только там за прокурора медведь, а тут вездесущие акулы, и не все из них плавают под водой. Наше путешествие подходило к концу, впереди была не менее опасная встреча с испанскими властями вулканических островов.