Гардемарин (СИ)

Пока мы возились с двумя самыми глупыми, трое остальных воспользовались случаем. Брызнул фонтан крови, и Филипп упал на палубу, держась обоими руками за рассечённую шею, которую вспорол крюк багра. Я сделал отчаянный выпад вперёд, пытаясь спасти старого боевого товарища, и его убийца упал на палубу вслед за Филиппом, моя сабля засела у него между рёбер.

Понимая, что дальше мне одному не выстоять, я тут же согнулся и юркнул под мачту, которая лежала, привалившись на борт галеона. Через секунду, я уже выбрался с другой стороны, и пытаясь не запутаться в обрывках такелажа, бросился к носовой надстройке. Проскочив пустой трап, я выбежал на бак и скрылся в открытом люке, ведущем на батарейную палубу.

— Задраить люк! Быстрее мать вашу! — проорал я, двум испуганным канонирам, которые с обнаженными саблями стояли на трапе возле люка.

Моряки бросились вперёд, и вскоре батарейная палуба оказалась полностью изолирована. Я устало опустился на лафет пушки, тяжело переводя дух. На время я спасся, но вот что теперь делать?! Оглядев палубу, я понял, что возиться с люками и выковыривать нас пиратам не придется. В левом борту, ближе к корме, зияло несколько огромных проломов, в которые четко было видно палубу для гребцов пиратского галеаса. В открытых вёсельных портах можно было рассмотреть изможденных гребцов, которые испуганно смотрели в жерло пушек галеона. Вся батарейная палуба была усеяна обломками и трупами погибших канониров. Возле пробоин заняли оборону человек пять французов, среди которых я заметил перепуганного и бледного гардемарина Ива. Десятилетний пацан держал в руке заряженный пистолет.

— Сколько нас тут? — задал я вопрос стоящим рядом морякам.

— С вами десять человек господин Виктор! — ответил мне один из караульных — что там на верху, скоро ли закончиться бой?

— Да считай уже закончился — горько усмехнулся я — главная палуба захвачена, остались только мы!

— Иисус! — пораженно воскликнул канонир — и что же теперь делать?!

— Хрен его знает — честно признался я — вода есть? А лучше вино?! Пить хочется, сил нет!

— Сейчас — молчавший до этого капрал-канонир, больше не произнося не слова, направился куда-то в темноту батарейной палубя и через тридцать секунд вернулся с медной флягой, которую протянул мне.

Сделав хороший глоток вина, я протянул флягу обратно. И в этот момент по люку забарабанили чем-то тяжёлым.

— Чего заперлись сучьи дети?! — на английском языке прокричал кто-то сверху — отпирайте, или подпалим вас вместе с кораблём!

— Иди на… — на чистом русском ответил я собеседнику. Подпалит он, как же, все три корабля сейчас представляют собой почти монолитную конструкцию, и жечь они нас точно не будут, пока не растащат корабли.