Гарольд Дурсль

Они стояли, всем видом изображая попранную невинность, а Филч негодующе пояснял, что нашел их в заброшенном коридоре, явно затевающих нечто ужасно недозволенное, и принял волевое решение раз и навсегда наказать хулиганье.

Потом все начали рыдать и причитать, некоторые даже падали в истерических припадках. За всей этой суетой никто не заметил пропажи Нотта. Драко грустно заявил, что на войне как на войне, и что ему действительно жаль парня.

Погоревав, Макгоногалл ринулась устраивать шикарные похороны, и это ей удалось. Зрителей ожидало великолепнейшее зрелище: беломраморная гробница, прочувственные речи, торжественное пение феникса, сводный хор русалок и приличествующие случаю мелкие детали.

- Исторически, - восхищенно заметил Драко. - но слишком по-варварски. Как у русских прямо. Папу никто не видит?

- Вон он, - ответил Невилл. - Надо незаметно проталкиваться в задние ряды.

Сразу уйти не удалось, пришлось остаться и прослушать все речи. Сириус тоже присутствовал и даже преподнес венок белых лилий. А вот пара воронов продемонстрировали свое отношение к смерти великого мага своеобразно, но вполне предсказуемо. Потряся хвостами, издевательски каркнули и дружно удалились.

Уже в Малфой-мэноре они клятвенно пообещали принести посильную жертву повелителю дорог на ту сторону, искупая вину перед мертвым. Гарри опять пришлось сливать воспоминания о гроте и медленно, запинаясь, рассказывать о прошлогодней попытке вызвать зомби и договоре с кем-то, называющим себя Великий.

Люциус опять изображал сердечный приступ и грозился поркой, Сириус раздавал затрещины и потрясал руками в воздухе, Снейп впервые молчал, как рыба, остальные реагировали восхитительно разнообразно, но одинаково неодобрительно.

Люпин долго прокручивал в думосборе один и тот же момент, а потом елейным голосом уточнил у Гарри часть рассказа о неопознанных детках и Трелони в трансе.

Гарри принялся повторять, тщательно вспоминая малейшие детали и медленно, но верно понимая.

- Мистер Люпин… скажите, что это был не смерть?

- Скажу, - покладисто согласился Люпин. - Просто один из четырех великих. Мало ли как он себя называет? Покажи лучше, что ты забрал у Дамблдора.

Гарри торопливо выложил на стол палочку и кольцо. Ремус потянулся к палочке, но был остановлен паническим воплем Рабастана:

- Лапы прочь! - Он рухнул на колени и подполз к столу. - Мерлин, впору орать: сподобился. Старшая палочка, главный из Даров.

Рудольф опустился на корточки и присмотрелся к палочке,

- Ты не прав. К колечку присмотрись. Воскрешающий камень. Вот какой дар главный.

- Мантия-невидимка главнее, - встрял Блейз, - хотя бы потому, что она у Гарри.

Люциус изобразил надгробье в виде ангела потрясения. Рядом застыли остальные статуи.