Главная проблема дракона

Вот почему свору кровожадных монстров я так не боялась, как одну женщину? Может, потому что та была матерью моего любимого. А я была… Да практически в неглиже! По местным меркам – так точно.

И я поступила, как поступает в таком случае каждая растерянная женщина на моем месте: слегка неадекватно. Схватила песценота, который в шоке даже пискнуть не успел, выдохнула:

– Я к этому еще не готова! – и поступила как истинный любовник: спряталась в ближайшем укрытии – в шкафу.

– Одри, что ты… – начал было принц, который хотел то ли меня остановить, то ли перепрятать получше, но тут раздался звук открывающейся двери, шуршание явно тяжелой ткани по ковру, шаги, и я услышала глубокий мелодичный женский голос:

– Сын мой, прости, что не вовремя, но ты, как и твой отец, всегда так занят… Я не могла улучить подходящего момента для разговора. Поэтому пришла в неподходящий…

– Если ты о сегодняшнем покушении, то…

– Было еще одно? – встревоженно перебила Ричарда императрица Ривелия. – Мне об этом не доложили. Ты не ранен?

– Все в порядке. Нападение случилось уже после сегодняшней казни, – успокоил мать принц и поинтересовался: – Если ты не хотела говорить об этом, тогда о чем же?

Возникла небольшая пауза, во время которой песценот почувствовал себя в родной стихии и завозился, устраиваясь поудобнее. Мол, если мы здесь шпионим, то нужно делать это с комфортом!

Я прижала палец к губам, давая знак, чтобы Малыш вел себя тихо, и вновь прислушалась к разговору.

– Вообще-то я хотела поговорить о твоем будущем. Ты весьма изящно решил проблему с помолвкой. Дивные послы подтвердили, что готовы к ее расторжению и не требуют репараций. Но твой вчерашний разговор с отцом… Ричард, сынок, твои намерения неразумны. Подумай, есть более выгодные варианты для империи…

– А для меня? – с вызовом спросил Ричард.

– Правитель не принадлежит себе, только своей стране, – произнесла, словно цитируя что-то, Ривелия.

– Душой, помыслами, делами. Да, как наследник своего отца, принадлежу. Но собственное-то сердце я могу себе оставить?

– Любая история любви – это еще и история страданий, – сглотнув, отозвалась императрица. – А у тех, чьи головы венчает корона, их во все времена было немало…

– И вы с отцом предпочли не страдать? – Ответ Ричарда был хлесткий, упрямый. Он рассек воздух, подобно кнуту.

– Не смей! – отчеканила императрица.

– А что, если посмею?

– Даже так… – потрясенно выдохнула Ривелия. – Кажется, я недооценила проблему. Думала, та будет пустяковой, а, оказывается, она главная. Главная проблема для дракона… – женщина замолчала. И было в этом безмолвии не что-то величественно-императорское, а простое, материнское.