Глаз Пернатого Змея

 — Так кого ты конкретно и в частности имеешь в виду?

— А если согласна, так давай выпьем за нашу тяжелую женскую долю! — провозгласила Варвара и снова разлила наливку по рюмкам. — Я имею… имею в виду… ик! — Константина! — она стукнула по столу рюмкой, умудрившись не разлить ее содержимое, и поспешно выпила.

— Это которого же Константина? — уточнила Лола, с опаской глядя на полную рюмку. — Это рабочего сцены, что ли? Того, блондина с усиками?

— Вся наша жизнь — сцена! — заявила Варвара. — А если так, то все мы — рабочие сцены! Причем некоторые — с усиками! А ты почему опять не пьешь? Ты меня не уво… не уважаешь или не разделяешь моих убо… убе… убеждений?

— Я разделяю, разделяю! — заверила ее Лола и под пристальным взглядом Варвары выпила рюмку.

Со второго раза наливка пошла как-то лучше. Правда, что-то странное произошло с Лолиными глазами: они смотрели теперь в разные стороны, что представляло известное неудобство. Особенно раздражало то, что вместо одной Варвары Семипядевой перед Лолой сидели две.

— Так что у тебя случилось с этим Константином? — спросила Лола, кое-как сконцентрировав зрение и добившись того, что две Варвары соединились в одну.

— У меня с ним? — переспросила Варвара и вдруг громко расхохоталась. — Это не у меня с ним, это у него со мной! Ничего у него со мной не получилось, и он, этот козел, променял меня… променял… — смех Варвары неожиданно перешел в рыдание, она уронила голову на стол.

— Ну, и на кого же он тебя променял? — попыталась Лола поддержать разговор, чтобы прекратить рыдания подруги. — На Светку Зябликову? На Ленку Малиновкину?

— Если бы! — Варвара подняла голову, уставилась на Лолу, как будто впервые ее увидела, и сурово проговорила: — Ты почему не пьешь? Тебе что, ничуть меня не жаль?

— Жаль, жаль! — заверила ее Лола и выпила рюмку, почти не поморщившись. — Так на кого же он тебя променял — на Светку или на Ленку?

— Если бы! — повторила Варвара и понизила голос. — Это было бы не так обидно! А он меня променял на Ивана Ивановича!

— Что? — переспросила Лола, решив, что ослышалась. — На театрального пожарника?

— Вот-вот! — подтвердила Варвара и снова разрыдалась. — Меня! Варвару Семипядеву! Променял на пожарника!

— Да, это действительно обидно! — признала Лола и от растерянности выпила очередную рюмку.

Варварина кухня поплыла перед ее глазами и приобрела какой-то странный клюквенный оттенок.

— Обидно? — переспросила Варвара и стукнула по столу кулаком. — Обидно — это не то слово! Я бы его, мерзавца, своими руками задушила бы, если бы он пришел! Если бы… если бы он пришел! — и Семипядева опять зашлась в бурных рыданиях.

«Что со мной происходит? — подумала Лола, с трудом сконцентрировавшись.