Глаз Пернатого Змея

 — Она жива? Она здорова? С ней все в порядке?

— Жива, жива! — зашипел тот. — Пока жива, а дальше все зависит от тебя! Иди вперед, веди себя как приличный вдовец! Побольше скорби на лице и никакого возбуждения!

— Но постойте, — не сдавался Георгий, — откуда я знаю, что вам можно верить? Откуда я знаю, что вы говорите правду? Я должен увидеть Лену, должен убедиться…

— Об этом не может быть и речи! — отрезал похититель.

— Но тогда я должен хотя бы услышать ее голос! — заупрямился Георгий. — Пока я ее не услышу — никуда не пойду!

Он топнул ногой, как капризный ребенок, и остановился посреди дорожки. Его спутник свирепо сдвинул брови и занес уже было руку для удара, но вовремя сообразил, что кругом люди и место неподходящее.

— Ладно, пусть будет по-твоему! — похититель достал из кармана мобильный телефон, набрал номер и поднес трубку к уху Георгия.

Из трубки донесся щелчок, а затем — полный боли знакомый голос:

— Гоша, Гошенька! — кричала Лена. — Ты меня слышишь? Гоша! Я очень прошу, сделай все…

Голос пропал, растаял, превратился в неразборчивый хрип, затем снова раздался щелчок, и наступила тишина.

— Поговорил? — насмешливо проговорил похититель. — Убедился? Имей в виду, если выкинешь какой-нибудь номер — больше никогда не увидишь свою жену!

— Я все сделаю… — лепетал Георгий. — Все, что вы скажете… только верните мне Лену!..

— Для начала ты опознаешь труп! — напомнил ему спутник. — И чтобы без фокусов!

За таким приятным разговором они обошли кочегарку. Со стороны казалось, что мужчина в коричневом пиджаке заботливо поддерживает своего убитого горем родственника или приятеля и нашептывает ему слова утешения.

Георгий увидел впереди мрачное здание морга, перед которым стоял старенький автобус и толпились люди с растерянными и опустошенными лицами.

Вдруг из этой толпы вырвался шустрый старичок в подобающем случаю скромном темном костюмчике, с подобающим случаю скорбно-сочувственным выражением лица. Подойдя к Георгию ревматической скачущей походкой, он схватил его за руки и залепетал:

— Гошенька, дорогой, какое горе! Какое немыслимое горе! Кто бы мог подумать, кто мог подумать! Мы тут, а она там! Она там, а мы все еще тут!

Шустрый старичок припал к груди Георгия и затрясся в беззвучных рыданиях.

Георгий отстранился и удивленно уставился на старичка.