Голубка

 – Сейчас счастья хотят и покою, вот и бросают детей!

Татьяна Ивановна поднялась, направилась к выходу. В ушах ее, как обвинения на суде, звучали слова попутчиков.

Женщину толкали входящие в вагон пассажиры, оттесняли к исписанной похабными словами стене тамбура.

Наконец она увидела, как автоматические двери вагона съехались, и перед ее глазами поплыл перрон, желтое одноэтажное здание вокзала с белыми буквами «Покровка».

И чего ты хочешь? – спрашивала сама себя беспощадно, зло. – Чего хочешь? Ты даже имени ее не знаешь! Как посмотришь ей в глаза? Чем оправдаешься? А если она теперь вот такая же, как эти?

Электричка мчалась, как жизнь, унося Татьяну Ивановну от вспыхнувших было надежд в реальность.

Поздно. Она ничего не может исправить уже. Она вернется домой, постарается справиться со своими чувствами. И Пете, и Лерочке нужна ее поддержка. А тайна? Тайна уйдет вместе с ней. Не стоит ворошить прошлое. Не стоит…

На защиту диплома Ирина готовила обед. Обед был комплексный и состоял из трех блюд. Особенно ей удались биточки – получились идеально округлой формы и на листьях салата смотрелись великолепно. Борщ тоже не подвел – не потерял цвет, да и вкус получился отменный, что уж тут скромничать…

Она получила пятерку и теперь летела через весь город, счастливая, подпевая летящей из репродуктора песенке «Ла, ла-ла-ла-ла, ла-ла, вертится быстрей земля…».

У поворота на свою улицу она замедлила шаг и пошла, вглядываясь в окна домов, в стекла витрин и в лица прохожих. У нее была такая игра, которой она научилась, возвращаясь обычно из техникума. Она как бы смотрела на себя глазами прохожих и сочиняла то, что они могли подумать о ней.

«Вот, думают люди, идет очень симпатичная девушка.

Какая она все-таки хорошенькая! Как ей идет это приталенное платьице салатного цвета! Как оно ладно сидит на ней! А туфли-лодочки! Как они сочетаются с сумочкой и бусами! Надо же, какой у этой девушки замечательный вкус!»

Изредка она останавливалась у какой-нибудь витрины, будто что-то поправить в прическе. На самом деле даже выбившиеся пряди не портили ее разрумянившегося лица. И она это знала. Она просто любовалась собой.

Вдруг, что-то вспомнив, она прибавила шагу и почти побежала через дорогу к общежитию.

Ей просто необходимо было застать Зинаиду Ивановну и переговорить с ней с глазу на глаз, пока другие девушки не заполонили общежитие. Пока тихо.

Дело в том, что вот уже несколько месяцев в ней зрела одна идея. Она почти уже приняла решение. Но, наученная опытом, все же считала необходимым обговорить свою идею с комендантшей. Уже давно Ирина научилась не бояться строгой женщины. Наоборот, привыкла сверять с мнением той многие вопросы. Комендантша была на месте и, шумно брызгая, гладила у себя в комнате занавески.