Голубка

Она стояла и смотрела, как его спина то исчезает за деревьями, то появляется вновь. У самой воды он оглянулся и помахал ей. Она в ответ взмахнула рукой.

После встречи с Юрой она возвращалась домой, словно у нее на ногах были железные башмаки. На душе лежала тяжесть, хотя видимых причин для этого не было. Наверное, с ней что-то не так.

Или же правду говорят, что мужчины устроены совсем по-другому?

С тех пор как она полюбила Юру, вся ее внутренняя жизнь изменилась. Она думала о нем всегда, ежеминутно и уже не могла с прежним азартом отдаваться своим всегдашним заботам и забавам.

Например, воскресные обеды, прогулки в кругу семьи, дела, связанные с родней, которые совсем недавно занимали ее и радовали, теперь лишь обременяли. Хлопоты, подобные сегодняшним, связанные с приездом тетки, Лера теперь воспринимала как жертву со своей стороны, в виде залога своей встречи с Юрой. Да, она полдня будет примерной дочерью и племянницей, как они хотят, но потом станет тем, что есть – с Юрой. За награду встречи с возлюбленным она могла стойко терпеть все остальное. Но знать, что встречи не будет? И оставаться веселой, беззаботной, такой, как всегда?

Нет, она не сможет. Это выше ее сил.

Накануне отъезда Клавы генерал Подольский объявил, что повезет семью в ресторан. Клава покраснела от удовольствия и разохалась, не знала, куда себя деть от смущения, от обилия внимания, которое проявляло к ней семейство Подольских. Ее свозили на великолепную сельскохозяйственную выставку, потом – в Третьяковку, покатали по ночной Москве, а теперь вот везут в ресторан, как какую-нибудь важную гостью! Клава задыхалась от гордости.

На обед был приглашен дальний родственник Татьяны Ивановны, Борис Архипович Ключарев, врач от Бога, на которого Клава тайно молилась и которому, как она считала, была обязана жизнью.

Доктор Ключарев в ресторан приехал с женой и сыном-студентом.

Клава ужасно веселила генерала тем, что впадала в ступор, когда официант в белоснежной рубашке и атласном жилете предупредительно склонялся к ней и заглядывал в глаза. Клава подозревала, что официанта заранее предупредили, что она, Клавдия, «гостья столицы», как объявлял диктор в метро, и теперь официант вовсю старается ей услужить. Ей было неловко.

Убранство же ресторана – позолота портьер и белый мрамор колонн – приводило ее в совершенный трепет. Клава почти весь вечер молчала, храня богатство впечатлений, которые ей предстояло увезти с собой.

– Борис Архипович! – хитро посмеиваясь одними глазами, обратилась к родственнику Татьяна Ивановна. – Вы привели Клаву в совершенное смущение!

Все, включая и супругу доктора Розу Григорьевну, заинтересованно воззрились на провинциальную гостью.

– Что такое? – подняла брови жена профессора.