Голубка

Пусть мы видимся редко, во время обедов и завтраков, но это действительно счастливые минуты! Я жду их, я знаю, что он придет, улыбнется, что он сядет за столик… и…

– Возьмет вилку и съест бифштекс! – закончила Калерия, складывая бутерброды в серый бумажный пакет из-под сахара. Несмотря на страстность признаний гостьи, в душе хозяйки все еще держался относительный штиль. Внутреннее «я» не торопилось принять и усвоить информацию.

– Вы должны понимать, – продолжала Юля, – Кирилл не решается разрушить вашу связь…

– Ну да. Он жалеет вас, к тому же привычка – большое дело. А так…

– Ну так, – перебила ее Калерия, передумав угощать чаем, – что вы от меня-то хотите, девушка?

– Я хочу, чтобы вы знали. – Официантка, видимо, ждала этого вопроса. – И чтобы знали не от кого-нибудь, а из первых уст. И отпустили мужа. Вы же сами понимаете: я молода, здорова. Я дам ему все, что не смогли дать вы.

– Ага, – кивнула Калерия, убирая продукты в холодильник. – Задача ясна. У вас все?

– Я, собственно, за этим приходила.

– Понятно. Если у вас все, до свидания. За мной уже приехали.

Калерия выглянула в окно. У крыльца стоял темно-зеленый «газик» с красным крестом на боку.

Официантка потушила окурок и, все еще чего-то ожидая от хозяйки, мялась в проходе. Наверное, считала, что точка в разговоре не поставлена и желала это исправить.

– Девушка, вы мне мешаете! – рявкнула Калерия, пробираясь за своей обувью к полке.

Она впервые за весь вечер не совладала с собой. Гостья без спешки выплыла на площадку. Словно боясь, что та вдруг вернется, Калерия защелкнула замок, опустилась на табуретку. Но сидеть не смогла. Зачем-то вернулась на кухню, открыла форточку, стала выгонять полотенцем дым. Ее привел в чувство длинный гудок машины. Она остановилась. Надо же! Что это с ней? Нервы сдают или поверила?

Оставив в покое форточку и полотенце, доктор Дробышева захватила саквояж, повязала на шею косынку и с обычной своей приветливой улыбкой предстала перед водителем «газика».

В госпитале она занималась своими обычными делами. Приняла дежурство, просмотрела результаты анализов и рентгена, поговорила с медсестрами, зашла в процедурную. Она ни на минуту не выпускала из головы дела госпиталя, но вдруг поймала себя на мысли, что параллельно не перестает думать и другую думку.

А если на минуту предположить, что Юля обрисовала дело именно так, как оно и обстоит? Если ее Кирилл, интересный, симпатичный, действительно взял и влюбился в молодую и продолжает «тянуть лямку» их брака только из жалости? Из привязанности, из чувства долга, наконец?

Вспомнилась офицерская столовая, заведующая со своими замечаниями.