Голубка

Вино оказалось вкусным, особенно если его закусывать конфетами.

Было очень весело. Девушки общались с Германом, словно знали его сто лет. Он травил байки из жизни моряков, обещал познакомить с друзьями, подливал девушкам вино. А когда они, раскрасневшиеся, затянули «Зацвела под окошком…», даже подпел им, задорно встряхивая чубом.

Впрочем, вскоре Надя стала подталкивать распевшуюся Любу в бок.

– Нам пора, – сказала она подруге.

– Куда же вы? – не поняла Иринка.

– Мы пойдем погуляем, – сообщила Люба.

И девушки, подмигивая Иринке, ушли.

– Может быть, мы сходим куда-нибудь? – предложила Иринка.

Герка смотрел на нее через стол. Глаза его блестели.

– Я теперь тебя так долго не увижу, – задумчиво сказал он. На лбу его, под чубом, прорисовалась складка.

– Долго, – эхом повторила Иринка.

Он сел с ней рядом и взял за руку.

– Меня в армию призывают. Я, конечно, пойду в морфлот. Еще не знаю, куда именно попаду.

– Мы будем переписываться…

– Да само собой… Но… ты понимаешь, что мы с тобой теперь не просто друзья, мы…

Он прижал ее к себе, не дав договорить. Его губы торопливо скользнули по ее губам, перешли на шею, потом еще ниже, в разрез платья.

Руки, его сильные горячие руки, были сразу везде. Они вдруг стали делать то, чего раньше никогда прежде не делали, – гладили ее ноги, задрав подол платья, дотрагивались до ягодиц и больно сжимали их. Хотя она тесно сдвинула коленки, его руки настойчиво пытались раздвинуть их. Герка тяжело дышал и молча двигал ее в угол кровати, к подушке. Она чувствовала, как мышцы его стали напряженными и буквально звенели под ее руками.

– Гера, давай лучше пойдем куда-нибудь… – попыталась она остановить его.

Но он, казалось, совсем не слышал ее слов.

Он только бормотал, что уезжает и хочет, чтобы она стала ближе ему…

– Я буду тебя ждать, – сказала она, пытаясь заглянуть в лицо. Но он словно ослеп и оглох. И Иринка поняла его мысль – поскольку он уезжает, они должны как бы скрепить свое расставание близостью.

«Наверное, так и должно быть», – подумала она.

Его настойчивые прикосновения волновали ее, грудь под его руками горела. А в животе стучало что-то готовое взорваться. Она дышала тяжело, почти так же, как он. Она уже лежала на кровати, а он пытался снять с нее платье, когда по коридору, громыхая ведрами, протопала Зинаида Ивановна.

И тут Иринка очнулась! Четко увидела хмурое лицо комендантши. И ее слова вспомнила, и свое чувство. И свою обиду и возмущение на эти слова. Она откуда-то нашла силы и вынырнула из-под разгоряченного, возбужденного Герки. Она вскочила на кровати, держа обеими руками расстегнутое платье, и прижалась спиной к стене.

– Значит, я – детдомовская, со мной можно и так? – тяжело дыша, проговорила она.