Господин Ректор

И, пожалуй, как только выдастся возможность отслужу службу и сделаю пожертвование в Храм Богини-Матери, которая так истово бережёт меня непутёвую.

Но вопрос куда гадина хотела заслать моего мальчика остаётся открытым.

Хотя там бешенный Дагорн сейчас походу всё разузнает. Только вот найти меня это ему никак не поможет, потому что белобрысая корова использовала переносной портал и то что я выжила уже чудо. А предсказать моё местоположение вариантов никаких.

Если только предусмотрительный Дагорн не навешал на меня каких-нибудь следящих магических штук. Но как далеко они работают я понятия не имею.

Поэтому рассчитывать на этот вариант глупо.

Единственное, что мой мальчик наверное сейчас сам не свой от нервов, как бы срыва не было. А то такая картина — задыхающаяся мать исчезает в мареве черного дыма — кого угодно обломает и выведет из равновесия.

Последняя мысль заставляет наконец приподнять болящее и кряхтящее тело от земляного пола.

С трудом встаю на ноги держась за один из ящиков, позволяю себе короткие стоны пока разминаю побитое тельце разгоняя кровь.

Руки ноги шевелятся, кисти ступни тоже, уже хорошо, значит не сломала.

Спина и рёбра болят, но дышать и худо бедно передвигаться могу, значит вероятно отделалась ушибами, но дай Богиня переломов нет.

Доковыляла до ближайшей стенки с крупными щелями между небрежно сколоченных досок и приникла высматривая что там на улице.

А там стоит признаться попадалово.

Вот это мне повезло. Вот это чудеса.

Метрах в тридцати от меня по широкой дороге прошли трое галдящих мужичков. Небольшого роста, смуглая кожа, лица разной степени бородатости, тонкие шаровары и удлиненные рубахи до щиколоток с разрезами и кожаные безрукавки с цветастыми вышивками из ниток блестящих и переливающихся на ярком палящем солнце, на темноволосых макушках красуются расшитые бисером шапочки с кисточками.

Нет. Нет. Нет. Только не это.

Я перевожу взгляд на других прохожих. И, подтверждая мои худшие опасения, за высоким мужиком в красном кафтане-рубашке и ярко-зеленой безрукавке и ну очень сверкающей шапочке идут парочка замотанных в плотную ткань фигур. То что это женщины угадать было бы невозможно, если бы не одно но.

В Халифате принято, чтобы женщина выходя с женской половины дома закрывала всё тело, включая глаза и кончики волос специальной тканью, скрадывают даже очертания тела и ступни. Наряд мумии здесь называется — ханьфу.

И я оказалась в грёбанном Халифате в рубашке брюках и домашних туфлях. В стране, где женщина не имеет права выходить за пределы женской половины дома без мужчины главы семейства. В стране, где высунь я сейчас нос на улицу в таком виде меня забьют камнями как распутницу.

Паника стянула грудь.