Господин Ректор

В чудесном саду Великого Визиря, где раздавались мягкие трели самых редких в мире птиц, в беседке мягким шифоном отгораживающим от набирающего силу солнца, в тени фруктовых деревьев наполняющих лёгкие ароматом, Свирепый Змей Халифата принимал важное решение. Важное для всех, в том числе и для самого Алимана. Втянет ли его воспитанник всех соплеменников в вероятную усобицу?

В душе мудреца привычно боролись два чувства — страх перед возможностью проиграть всё включая свою жизнь, и любопытство — что будет если рискнуть? И вероятно потому что всю жизнь он поддавался второму чувству, сейчас Алиман и имел приставку шеин — Великий, к своему имени.

Карим-аглы неподвижно застыв на подушке скрестив ноги в расшитых золотой нитью изумрудных одеждах, скользил равнодушным взглядом по шифоновым тканям мягко колышущимся ветром.

Старик выжидал, не обрывая и не торопя воспитанника. С ощущением досады и гордости осознавая, что читать ученика становится всё труднее. Вот и сейчас точно зная, что ученик раздражён улавливал лёгкие отголоски недовольства в чуть сжатых губах, решимость в напряжённом наклоне головы, и снова раздражение в едва заметном выдохе.

С предвкушением Алиман-шеин-аглы наблюдает как Карим-аглы медленно возвращает взгляд своему учителю и слегка поклонившись ровным тоном проговаривает:

— Я услышал тебя, Великий Визирь, да продлят звёзды твой срок, и благодарен за совет и за нашу прекрасную беседу. Могу ли я чем-то порадовать тебя в ответ? — соблюдая незыблемые правила их общения, ведь только глупцы верят, что за советы мудрейшего не нужно платить.

Обычно за подобные обращения Карим-аглы расплачивался жизнями врагов Великого Визиря или диковинными книгами и иными сокровищами, которые трудно найти, но никогда женщинами. В гареме Великого Визиря жили женщины, которых он отбирал сам, всегда.

— Я хочу знать, мой любимый ученик, кто та женщина, что вынудила тебя искать у меня совет? Что ты в ней увидел? — в ответ на безмолвный вопрос, старик ехидно улыбнулся. — Ну конечно женщина, а кто же еще, мой мальчик? Только женщины способны так ярко нас зажечь и посеять столько сомнений.

Завладей ты вещью Дагорна ко мне за советом бы ты не пришёл. Но ты завладел его женщиной, уникальной, судя по всему, потому не мог мыслить трезво.

И снова замер в ожидании, прекрасно зная, что его ученик тяжело делится своими истинными мыслями и мотивами.

Карим-аглы вперил в учителя тяжёлый немигающий взгляд серебряных глаз, словно стараясь заставить его взять вопрос назад.