Господин Ректор

Гарибальди, конечно, успел скрыться.

Талантливый универсал, тренировал самоучек и устраивал рейды по всей стране убивая всех, кто попадётся под руку, целью было запугать министерское ложе и не дать продвинуть законопроект.

Спустя почти десять лет Аронсо Гарибальди был убит собственной сестрой всё это время находящейся в заложниках у «Свободных». После его смерти «Отряд Свободных» перестал существовать, убедив современников, что Аронсо единолично управлял отступниками. Конечно, это довольно наивно и со временем появились доказательства, что Аронсо был лишь генералом, а во главе были совершенно другие люди, но они пропали и «обезглавленных» отступников быстро переловили и казнили.

Дайнэ Гарибальди встретили как героиню избавившую страну от неуловимого предателя.

И закончив пьесу такими словами кукла-Дайнэ удалилась за кулисы, оставив куклу-отца с опущенными руками стоять на затухающей сцене.

Кира с удовольствием хлопала и повторно бросила монетки за выступление, а я только хмыкнул на такой оригинальный пересказ.

— Что? — обратилась ко мне Кира, когда мы выбрались из толпы и двинулись в сторону гостиницы.

— Да вот удивляюсь, что предателю Гарибальди оказывается сочувствовать надо.

Она молчала долго, задумчиво смотрела перед собой, продолжая сжимать кулёк с недоеденными орешками.

Я тоже молчал, интуитивно понимая, что мысленно она где-то далеко. Там куда меня она пока не пускает.

— А я его понимаю, пожалуй. — грустная улыбка замерла на пухлых губах, глаза невидяще смотрят вперед.

— Он защищал свою семью. И эти вещи, которые он вместе с этими фанатиками творил ужасны, и вероятно для него лучшим исходом было умереть. Но перед ним стоял выбор — жизнь его сестры в обмен на сотрудничество или её смерть и сохранение принципов. И да скорее всего этих принципов было не так много и не такие они были твёрдые. Но я его понимаю и даже завидую. Если бы выпал шанс спасти свою семью, я бы сделала что угодно, но, увы, не всем и не всегда такой шанс даётся. — потёрла запястье правой руки неосознанно.

Вроде там у неё тонкий шрам, сейчас перекрытый брачной татуировкой.

— Кого ты не смогла вернуть?

Она посмотрела на меня серьёзно и холодно, на губах улыбка, а в глазах стылый лёд:

— Всех, Дагорн, всех. — и насмешливо наставительно продолжила. — Простые люди не всегда могут защититься от огня.

Перехватив кисть, грозящую мне изящным пальчиком поцеловал тыльную сторону ладони в молчании выражая поддержку и готовность выслушать.

Пристальный взгляд, она медленно опускает ресницы, и улыбка становится искренней и вырывая кисть из моей руки бросает:

— Что ж ты всё в рот-то тащишь? Я ж тут пол рынка перещупала. — подхватывает меня под локоть впервые за время прогулки по рынку.