Я – танкист

– Далеко? – спросил я и, выглянув, увидел за кормой танка столб пыли.

Так пыль может поднять только техника с гусеницами, поэтому забрав у бойца бинокль, я присмотрелся. Угу, два мотоцикла и «Ганомаг». Рубль ставлю, что это патруль фельджандармерии.

– Бойцы, внимание! – громко сказал я. – К нам приближается патруль противника. Там не больше полутора десятка человек. Рассредоточиться вдоль обочины, замаскироваться в пшенице. По технике не стрелять, только по солдатам. Техника нам целой нужна. Тщательно целиться. Как только они остановятся и повылазят, мой выстрел будет первым, это сигнал. Всё ясно?

Оба «немца» и остальные, что укрывались в пшенице, нестройно подтвердили, что всё поняли.

– Товарищ майор, а они остановятся? – спросил «ефрейтор».

– Это патруль, их задача отлавливать таких, как вы, слоняющихся без дела солдат. Ещё как остановятся. Ну, всё, они близко, изображайте безделье. Когда немцы к вам выйдут и начнут орать, вскочите и вытянитесь, поедая их глазами. Дальше наша работа. Как будет первый выстрел, падайте на землю, не мешайте нам. Ясно?

– Ясно, товарищ майор.

Уже отчётливо был слышен рёв бронетранспортёра и треск мотоциклов. Наблюдал я за немцами в командирский перископ. Видно было плохо. Оружия при мне, кроме маузера, не было, я его достал из кобуры-приклада и приготовил к бою. Автомат, прежде чем идти к танку, отдал Лосеву, о чём сейчас жалел. Не хотел, чтобы мешался. Ну, да ладно, из пистолета стрелять, вылезая из люка, куда удобнее, чем с длинным и неуклюжим ППД. Как и ожидалось, немцы остановились, наблюдая картину: двое солдат вермахта спокойно отдыхают в тенёчке у правого борта русской боевой машины. Один, вот наглец, ещё и сапоги снял.

Мотоциклы проехали чуть дальше. На одном было трое, на втором двое, на колясках установлены пулемёты. В бронетранспортёре не десяток, а всего шестеро, судя по каскам, именно из него с пассажирского места вышел невысокий, но широкоплечий фельдфебель с бляхой жандарма на груди. Они у всех мотоциклистов были, вот у солдат в кузове «Ганомага» не видел. Пулемётчика, что стоял у МГ, закрывал бронещиток. Только каску рассмотреть можно, второго номера почему-то не было. Меня взволновали солдаты, что сидели в десантном отсеке бронетранспортёра. Они почему-то не выходили размять ноги. Это беспокоило.

Вышедший фельдфебель действительно стал громко высказывать, что он думает о наших лентяях, причём не орал, но говорил так, что воспринимать ор, наверное, гораздо легче, чем его речь. Умеют же некоторые передать интонацией всю глубину чужого грехопадения. Осторожно выглянул – оба наших «немца» уже стояли по стойке смирно плечом к плечу и поедали глазами фельдфебеля, как я и велел.