Ярость дьявола

– Совсем испортился прогноз погоды?

– Враг прибывает к моим берегам и приносит шторма.

– Ты пришла рано, мне еще предстоит несколько исповедей. Могу я попросить тебя об одолжении? Твоя мама оценила бы.

– Хорошо, конечно, – Кейн была в изумлении, но не показывала этого.

– Когда выйдешь, прочти пять раз «Богородице-дево, радуйся» и пять раз «Отче Наш», за меня. А если у тебя есть свободное время, я с удовольствием попил бы с тобой утреннего чаю.

– Я все, что угодно, сделаю, лишь бы мама там, наверху, улыбнулась, глядя на меня, – пошутила Кейн. – Конечно, если вдруг услышишь страшный грохот в ближайшие пару минут, не пугайся, это меня громом, наконец, разразило.

Молитвы читались легко, Кейн помнила каждое слово с тех пор, как еще совсем ребенком слышала их от матери. Та, как любая добрая католичка, хотела, чтобы, когда дети начнут говорить, они обратились к Богу. Кейн нечасто возвращалась к этим мыслям, но признавала себя верующей. Какая-то часть ее души хотела надеяться, что существуют и рай, и ад, даже если однажды ей предстояло там оказаться в ближайшем соседстве с теми, кто будет страдать за боль, причиненную ее близким.

Джо и Лайонел были в шоке, увидев, как Кейн склонилась перед алтарем, сложив руки. Они с удивлением наблюдали за движениями ее губ, узнавая слова молитвы. Поведение Кейн оказалось для агентов чем-то новым, интересным и едва ли постижимым.

Глава тридцать шестая

Хуан Луи и трое его людей выбежали из ближайшего магазина и обступили машину раньше, чем Лу успел выхватить пистолет.

– Доброе утро, Эмма, – ухмыляясь, проговорил Хуан. На нем был темный костюм и белая рубашка с темно-красным галстуком. Он походил, скорее, на президента банка, чем на торговца наркотиками.

– А я думала, что вчера отчетливо дала понять, что не желаю с вами общаться. И, кстати, меня зовут госпожа Кэйси. Неужели так сложно запомнить? Или у вас с английским проблемы?

– Дай-ка я объясню тебе то, во что твой горилла, полагаю, уже врубился. Я спросил просто из вежливости, и, вообще-то, отказ не принимается. А что касается «госпожа Кэйси», мы оба знаем, что титул этот чистая фикция, так что я буду называть тебя, как мне захочется.

Эмма взглянула в зеркало. У Лу на лице было написано, что он готов ее убить за то, что она продолжает издеваться над Хуаном.

– И что же, господин Луи, в вашей стране женщинам нравится такое обращение? – не сбавила сарказма Эмма.

– Да любая женщина в моей стране умерла бы за возможность оказаться сейчас на твоем месте. А ты первая женщина, расположения которой мне хочется добиться, – он нахально улыбнулся, выпятив подбородок и сложив руки на груди. – Ты просто не можешь ответить «нет».

Эмма с видом женщины, которой все на свете надоело, рассмеялась.