Ярость дьявола

Эмма никогда не принимала всерьез такие угрозы, потому что знала, Кейн была, ко всему прочему, человеком благородным.

– Хм, а ведь я уже несколько месяцев играю с огнем, и неплохо этому обучилась, – сказала она. – Но хватит об этом. Я, помнится, кое о чем тебя спросила.

Они ужинали в уютной нише в глубине зала одного из ресторанов Винни. Целая компания серьезных парней, расположившаяся неподалеку, не привлекала их внимания. Длина скатерти позволяла Эмме спокойно положить руку на бедро Кейн и вызывающе царапать ногтями дорогую материю ее брюк.

– Сначала скажи мне, мисс Верде, знают ли жители висконсинского городка Хейвуд о том, как ты умеешь дразнить? – Кейн поймала ее ладонь и прижала к губам.

– Я и не дразню, милая, – высвободив руку из пальцев Кейн, Эмма дотронулась до ее груди и провела вверх, положив ладонь на шею Кейн. Та совсем немного повернув голову, поцеловала Эмму. И в этот момент послышался звук спуска затвора, и сработала вспышка. Эмма посочувствовала несчастному парню с камерой, которого тут же окружили мордовороты Кейн. Фотограф заслужил бы еще больше сочувствия, если бы не прервал лучший поцелуй в ее жизни.

– Ребята, я не думаю, что он собирается продать этот кадр федералам. Пустите его, – приказала Кейн. Она протянула парню чек на более чем сотню долларов и попросила копию снимка.

До того дня, когда они снова стали жить вместе, эта фотография стояла дома у Эммы. И та никогда не могла забыть, с какой нежностью Кейн держала ее за подбородок, когда целовала. Нежность Кейн позволяла Эмме чувствовать себя обожаемой. А Кейн скучала по этому маленькому напоминанию об их чувствах, все четыре года, пока Эммы не было рядом.

– В тот вечер ты так и не собралась задать мне вопрос, о котором говорила, – нежные руки легли ей на плечи, и Эмма почувствовала силу Кейн, когда та прижала ее к себе. – Ты помнишь, что хотела узнать?

У Эммы перехватило дыхание, когда любимые руки заскользили вниз и сжали ее грудь.

– Я хотела спросить, нравится ли тебе мое платье, ведь ты ничего о нем не сказала, когда мы пришли.

– Понятно, – Кейн провела рукой по животу Эммы, потом обратно. – Ужасно глупо с моей стороны было не сказать тебе, как прекрасно ты выглядела в тот вечер.

 – Кейн слегка ущипнула напряженный сосок, и Эмма прижалась еще теснее. – На самом деле, ты всегда чудесно выглядишь, любовь моя. Как нехорошо получается, если я тебе этого не говорю.

– Это благодаря тебе я чувствую себя красивой, – Эмма взглянула на снимок и улыбнулась, когда любимая снова слегка ущипнула ее сосок. – И так было всегда.

– Для меня ты всегда будешь красивой, – Кейн еще крепче обняла Эмму.

– Я хочу тебе кое-что сказать.

– Кое-что – можешь, если это не принесет мне боли.