Ярость дьявола

Вот только мне постоянно приходится напоминать себе, что люди, которых Кейн тут оставила, – не для работы в поле. Призвание Мука, конечно, – носить пистолет, но он чудесно общается с детьми, помогает Джерри, как может. Ой, погоди минутку, там что-то происходит.

– Что-то не так? – Кейн прекратила разговор и обеспокоено посмотрела на Эмму.

– Ох, это просто кто-то приехал, но я пока не знаю, кто, – Мэдди вздохнула. – Это твой отец.

– Мэдди, что происходит? Ты обычно не затаиваешь дыхание, услышав, как кто-то подъезжает к дому.

– Я не хотела давать тебе повода для переживаний, но должна сказать, к нам стала часто заглядывать твоя мать.

Она расспрашивала о тебе. Я не говорила, что дети здесь, поэтому иногда приходится выкручиваться.

– Как думаешь, и откуда вдруг такой интерес?

– Понятия не имею. Просто заканчивайте спокойно все, что вам нужно, а заботу обо всем прочем предоставьте нам с Джерри. Дети будут вас ждать в том же виде, в котором вы их оставили.

– Я так скучаю по ним и по тебе, Мэдди. Если тебе что-то понадобится, звони.

– Ты знаешь, что, в первую очередь я позвоню тебе и Кейн.

– Проблемы? – спросила Кейн.

Взгляд Эммы замер в пространстве, какое-то мгновение она сидела, уставившись в пустоту.

– У нас проблемы? – повторила Кейн.

– Не думаю, – и Эмма рассказала, что услышала от Мэдди.

– Она знает, откуда взялся этот интерес? – Кейн сняла рубашку и повесила на спинку кресла возле шкафа. Когда Эмма подняла взгляд, на Кейн уже было только белье.

– Уж не знаю, что у нее за интерес вдруг возник, но могу тебе сказать, какой у меня сейчас… главный интерес…

Для человека, в которого только недавно стреляли, Кейн выглядела просто сногсшибательно.

– И какой же, девочка моя?

От глубокого грудного смеха Кейн, у Эммы побежали по спине мурашки.

– Во-первых, я хочу совершить что-то совершенно безумное, – воскликнула она и встала, повернувшись спиной к Кейн. Та расстегнула молнию на платье Эммы, мучительно медленно. Дорогая материя заструилась к полу. Эмма замерла, позволяя любимой насладиться открывшимся видом. – Во-вторых, я хочу сделать так, чтобы ты стонала от этого безумства.

– И как же ты, скажи-ка, пожалуйста, намерена это сделать?

Дальше слова Эмме не понадобились: сорвав с Кейн ее простые белые боксеры, она усадила любимую в кресло, и, опустившись перед ней на колени, расстегнула бюстгальтер.

Кейн не могла оторвать взгляд от любимых плеч и груди, когда Эмма по одной спустила бретельки, медленно обнажаясь. Ее неуверенность, сковывавшая поначалу, теперь исчезла без следа, и Эмма с упоением наблюдала, как в глазах Кейн зажегся огонь.

– Ну, как тебе? Это последний подарок Кэвина.

– Очень красиво. Но без него будет лучше, – хрипло ответила Кейн. – Я хочу тебя всю.