Ярость дьявола

Дед обещал навестить их до конца месяца.

Открылась дверь, Кейн оглянулась с улыбкой – вышел Джерри. Он выглядел измотанным, но Кейн прекрасно знала, что это такое – не спать ночами из-за ребенка. Бывало такое, что, уже уложив Хэйдена, они с Эммой приходили в его комнату и любовались сыном, пока он спал.

– Конечно! Я… я хотел поговорить с тобой наедине, пока вы не уехали, – Джерри переминался с ноги на ногу, не зная, с чего начать.

– Не переживай так. Вопреки мнению целого света, я не кусаюсь, – Кейн села на перила и улыбнулась.

– Кейн, я даже выразить не могу, какое счастье ты подарила нам с Мэдди. Я всю жизнь молился, чтобы бог дал мне сына, но уже давно перестал на это надеяться, – проговорил он размеренно. Помолчав, он взглянул на Кейн. – Не поверишь, но я сам плакал, как ребенок, когда жена прошлой ночью положила его между нами. Так вот, пока ты не уехала, я хотел отдать тебе все бумаги, мы выбрали для него имя и теперь хотим все оформить по закону. – Он передал Кейн папку, держась как-то уж слишком официально. – Мы с Мэдди подумали, что лучший способ отплатить за то добро, которое ты сделала – это назвать ребенка в твою честь.

Кейн открыла папку и посмотрела бланк, на котором было написано имя:

– Он заслуживает быть самим собой. Но еще он заслуживает знать, что носит имя человека, которого его родители очень уважают. Имя нашей подруги Кейн.

Выйдя из дома с ребенком на руках, Эмма увидела, как Кейн и Джерри обнимались. Мэдди же только что выяснила, опытным путем, как далеко малыш мог плеваться, если ему не особенно нравилось то, что предлагали на обед.

– Спасибо, что не забыла проведать старика перед отлетом, – пошутил Росс и раскрыл объятья навстречу дочери, крепко прижимая Эмму к себе.

– Я хотела поблагодарить тебя за вчерашнее.

Росс приложил палец к ее губам, заставляя умолкнуть, но потом всплеснул руками и с грустным вздохом отстранился, опираясь на перила веранды.

– Если ты благодаришь меня за такие вещи, значит, я что-то делал не так.

Эмма хотела возразить, но он снова поднял руки, попросив таким образом дать ему закончить.

– Нет-нет, не надо меня защищать, когда дело касается твоей матери. Я не должен был позволять ей быть такой жестокой с тобой все эти годы. Не должен был уступать ей, когда Кейн первый раз вернулась за тобой.

– Я сама не так много для этого сделала, папа, – она оглянулась на Кейн – та подняла Ханну над собой и кружила ее на вытянутых руках. – Но ты только посмотри, как все повернулось.

– Именно это я и хотел тебе сказать. Я побыл с тобой и Кейн, и, хотя я опоздал на целые годы, дорогая, я даю вам свое благословение, во всем, что касается вашего брака. Он может быть недействителен в глазах закона, но ведь Кейн любит тебя и детей больше всего на свете.