Ярость дьявола

Кейн посмотрела на остальных пассажиров: быть может, они и не спали, но выглядели очень расслаблено. Кейн вдруг с удивлением поняла, что Эмма ничего не сказала с того самого момента, как поприветствовала Кейтлин. Несмотря на долгую разлуку, Кейн все еще с легкостью определяла все настроения Эммы и видела, что сейчас та о чем-то напряженно размышляла.

– Отчего эта хмурая морщинка у тебя на лбу, любовь моя? Что-то не так?

Эмма подтянула под себя ноги, устраиваясь поудобнее, и положила голову на плечо Кейн:

– Ты ни одну мелочь обо мне не забыла.

– Мы всего четыре года не были вместе, но будь этих лет хоть в десять раз больше, я все равно помнила бы каждую черточку на твоем лице.

Или, по крайней мере, мне хочется так думать.

Морщинка, о которой Кейн говорила, исчезла, когда Эмма улыбнулась.

– Все в порядке. Просто задумалась, – она поцеловала Кейн, пока та не спросила, о чем же были мысли Эммы. – Давай поговорим об этом позже.

– Я ничем не могу помочь?

– О, да только ты одна и можешь! – усмехнулась Эмма, когда Кейн посмотрела на нее с лукавой улыбкой.

– Поверь мне, я тоже с нетерпением жду этого момента, вот только думала ты явно не об этом.

– Оставь меня наедине с моими эротическими фантазиями.

Кейн поцеловала Эмму в нос.

– Но, если ты все же захочешь со мной о чем-то поговорить, ты знаешь, где меня найти.

– На самом деле, у меня есть один вопрос. Где тебя найти в ближайшие пару недель? Мы же уже взлетели, теперь можно сказать.

– Я тебе не сказала, потому что хотела сделать сюрприз, а не потому, что не доверяю, – Кейн наклонилась к Эмме и вдохнула аромат ее волос. Она обожала запах Эммы, с которым не мог сравниться запах никакой другой женщины.

К этому времени Хэйден, задремавший у окна, уже успел проснуться. Ни одна из мам не заметила этого. А он, не выдавая себя, наблюдал за тем, как его родители счастливы. Он сравнивал то, что видел сейчас, с воспоминаниями детства, которые лелеял, прокручивал в голове долгими бессонными ночами.

С тех пор, как Эмма уехала, он ни разу не видел такого выражения безмятежности на лице Кейн. Не видел, чтобы она позволяла кому-либо сидеть так близко к ней. И Хэйден понял, что то, что он видел сейчас – не плод его воображения, который помог бы простить поступки Эммы.

Нет, это была любовь, такая, какую он помнил всю свою жизнь.

– Пообещай мне, пожалуйста, одну вещь, – Эмма была как можно более осторожной, стараясь не задеть рану Кейн, на самом же деле ей хотелось устроиться у любимой на коленях, и оказаться как можно ближе.

– Я сделаю все, что угодно, лишь бы эта недовольная морщинка исчезла.

– Ты будешь сегодня спать со мной?

– Я бы очень этого хотела, – гримаса боли исказила лицо Кейн, когда она пошевелила рукой.