Игра Подсказчика

 – Ночью вы оставили на автоответчике сообщение о том, что ваша дочь пропала, все верно?

Мила опешила: она помнила, что звонила и что голос в записи просил подождать, но вовсе не была уверена, что оставляла сообщение.

– Возможно, да. – Она явно сомневалась.

– Извините, что не перезвонили раньше, но зимой у нас мало наличного состава, и по ночам люди объезжают территорию, чтобы отпугнуть воров, держащих на примете летние домики.

– Ничего страшного, не беспокойтесь, – прервала его Мила, ее интересовало другое – нашли ли они Алису. – У вас есть новости о моей дочери?

– К сожалению, нет, – отвечал агент. – Можете подробнее рассказать, что именно произошло?

– Ночью кто-то проник в дом и увел мою дочь Алису.

– Можете описать этого человека?

– Нет, – призналась Мила. – Меня, должно быть, накачали наркотиком, я не помню его лица. – Только глаза, подумалось ей. Потом – сплошная пустота. Ее охватила дрожь.

– А вашу дочь вы можете описать?

За годы работы Мила усвоила, что люди, заявляя об исчезновении кого-то из близких, либо под влиянием паники, либо пребывая в смятении, часто предоставляют сведения, совершенно бесполезные для поисков. Она сосредоточилась на деталях, которые сама считала ключевыми для первого описания, избегая лишних эпитетов и комментариев, чтобы полицейский, ведущий запись, не отвлекался на них.

– Десять лет, рост метр тридцать восемь, вес тридцать пять килограммов, телосложение среднее, – перечисляла она, медленно, чтобы собеседник успевал записывать. – Глаза зеленые, волосы рыжие, до плеч. В последний раз, когда я ее видела, на ней были синие вельветовые брюки, синий джемпер крупной вязки, белая рубашка и белые кроссовки «найк».

Тут Мила заметила, что на вешалке у входа все еще висит светлая курточка Алисы. Замерзнет ведь, кольнула безумная мысль, как будто в этом одном в данный момент и заключалась проблема.

– Особые приметы? – спросил полицейский.

– В каком смысле, простите? – Мила не могла уразуметь, к чему такой вопрос.

– Есть у девочки особые знаки на коже: родинки, шрамы или же пломбы на зубах?

– Нет, – рассердилась Мила. В местной полиции, по-видимому, не привыкли к делам о без вести пропавших. – Ничего такого.

– Точно нет? – переспросил собеседник, сохраняя спокойствие.

– Простите, но зачем вам особые приметы, не заметные с первого взгляда?

– Затем, чтобы в случае надобности опознать тело, – прозвучал ответ.

Мила внезапно похолодела. Что это за методы такие? Еще ни разу ей не встречался такой дилетант. Она хотела было возмутиться, но уловила что-то на другом конце линии.

– Госпожа Васкес, вы слушаете?

Кто-то был там рядом и смеялся.

– Сударыня, вы хотите что-то добавить к вашему заявлению? – настаивал агент.