Училка и миллионер

Встаю и решительно шагаю к машине, хотя, если признаться, внутри поднимается шторм не только возмущения, но и волнующее, трепещущее чувство.

Подхожу к машине с пассажирской стороны и стучу в окно. Оно опускается, а Макарский смотрит так, словно совершенно не ожидал увидеть меня, и наша встреча — абсолютная случайность.

— Катерина! — удивлённо поднимает брови. — Какими судьбами?

— Ну да, — огрызаюсь. — Совершенно случайная встреча.

— Вот! Земля такая круглая, оказывается.

— Костя! Что ты здесь делаешь?

Он перестаёт паясничать и смотрит внимательно и серьёзно.

— Сядь в машину, пожалуйста.

Приоткрывает пассажирскую дверь. Я пока не готова с ним разговаривать, тем более так близко, в закрытом, ограниченном пространстве машины. Но по-другому он отсюда не уберётся.

Тяжело вздохнув, я взбираюсь внутрь и прикрываю дверь. Смотрю на Костю строго, хотя сама тону в его аромате и желании прикоснуться.

— Костя, я серьёзно. Зачем ты здесь?

— За этим."

"Я даже опомниться не успеваю, как она хватает меня ладонью за затылок и припечатывается к губам поцелуем. Дёргаюсь, пытаясь вырваться, но он лишь усиливает хватку. Сминает губы и скользит языком в рот, преодолевая моё сопротивление. Я ловлю себя не том, что с каждой долей секунды оно и правда слабеет, и я начинаю уступать. Но меня снова взинчивает, когда Макарский скользит пальцами по моей шее сзади и наперёд по ключицам, ныряет за пазуху и извлекает тонкую цепочку с подвеской.

— Ты надела, — самодовольно растягивает рот в улыбке. — Я рад.

— Я… — вспыхиваю, выдернув цепочку из его пальцев. — Чтобы не потерять. И вернуть при случае!

И это чистая правда! Я побоялась оставлять в съёмной квартире и взяла с собой, но в чемодане тоже оставлять не захотела. Ну и — да, признаюсь, надеть тоже.

Тяну подвеску вверх, намереваясь снять и отдать Макарскому, но он перехватывает мою руку, мягко сжимая ладонь, а потом вдруг ровно и спокойно говорит то, от чего я теряю дар речи. Буквально.

— Я люблю тебя, Катя.

Когда мы с Захаром были детьми, то в одно лето модными были вертушки на палочке. Раскручиваешь резко в ладонях, и она летит по воздуху пропеллером. Так вот сейчас такое ощущение, что подобную вертушку запустили мне в грудь. И я даже не могу понять, она там мне щекочет лопастями или кромсает.

Огромный пузырь неясных ощущений надувается за грудиной и распирает рёбра.

— Это слишком весомые слова, что вот так бросаться ими, Костя.

— Я это понимаю.

— Только не говори, что я первая, кому ты их говоришь.

— Не первая. Я же был подростком, — улыбается. — Вторая.

Я чувствую себя растеряно. Не уверена, что Костя вкладывает в эти слова столько же смысла, сколько и я.

— Я… Меня ждёт Вика.

Мне нужно время, чтобы переосмыслить и понять, насколько искренним он может быть.