Иллюзия правды. Король крестей

Кажется, вчера они расстались почти на поцелуе… с ее стороны и на словах «все кончено» – с его. А сегодня выясняется, что он просидел возле нее всю ночь… Берег ее сон и любовался на нее, спящую.

Шли секунды, на улице гремела музыка, слышались песни. Шли минуты, за окном доносились голоса Ясмин и Милоша, но не хотелось нарушать эту близость. Лучшего момента, возможно, больше никогда не будет.

Анхель первым прервал затянувшееся молчание:

– Доброе утро. Как ты себя чувствуешь?

– Мне гораздо лучше. Так хорошо не было уже давно.

Она опустила глаза и прикрылась одеялом.

Как будто он чужой, как будто никогда не видел ее тела, как будто его губы никогда не касались ее обнаженной кожи. Странно, София была смущена.

– Ты просидел здесь всю ночь?

– Это единственное место, где я мог думать. Смотрел на тебя, а злость вскипала с новой силой. Наверно, я слишком устал от своих мыслей и уснул. Надо идти…

Он поднялся с кровати, но София успела перехватить его за руку. Одеяло сползло, открыв ночную сорочку Ясмин, созданную вручную из лоскутков разноцветных тканей. Выглядела она по-цыгански аляповато.

– Подожди, не уходи, – она потянула его к кровати, и Анхель сел, – не кори себя.

Мы оба пострадали, но в этом никто не виноват. Тот, кто это сделал… Александр будет наказан нами же.

– Не думаю, что это был он, хотя действовали точно с его подачи. Я много думал и пришел к выводу, что так подло мог поступить только один человек. Тот, кто не знал, что в тех деревьях прячешься ты. Если бы знал, то не бросал бы туда гранату, он бы кинул ее в меня. И не одну.

– Иво? – с разочарованием произнесла София. – Нет, он не мог…

– Он еще жив только потому, что я обещал это тебе, – голос Анхеля приобрел стальные ноты, – но если дело будет касаться твоей жизни, то мне придется нарушить наш договор.

Он встал с кровати и направился к двери, но остановился и обернулся.

– Пусть не злит меня и не переходит мне дорогу. Ты – моя семья, а значит, я сделаю все ради твоей безопасности, – сказал Анхель и вышел из комнаты.

София так и осталась сидеть на кровати, переваривая его слова. Было приятно и грустно одновременно. Она до последнего не хотела верить, что Иво мог так поступить. Хотя где-то глубоко в душе сомнений не было.

Просто сердце не хотело новой боли. Иво не убийца. Да, он считает себя бесстрашным, проворным, всемогущим, но он не убийца.

София взяла с тумбочки телефон, понимая, что есть лишь один способ удостовериться в этом. Она набрала его имя в телефоне и нажала на вызов. Через пару гудков на том конце ответили:

Ей показалось, что ее имя Иво произнес с вожделением и большим нетерпением. Он любил ее имя. Любил его повторять.

Это второй вопрос, и опять он касался ее. Переживает.