Иллюзия правды. Король крестей

 – Красная лента говорит о том, что ты честная девушка. Все должны надеть такие ленты с твоей стороны, а когда придет свита жениха, то я буду выдавать им. Анхель должен снять ленту с твоих волос, наверно, когда-то это было символом того, что муж забирает чистоту своей жены, а вообще, не заморачивайся, – она махнула рукой, – сейчас это лишь традиция, тем более в вашем случае. Все знают, что вы какое-то время жили вместе.

София была приятно удивлена такой красивой традицией. Она решила, что ее лента станет символом честности, а не девственности. Она войдет в мир цыган честной и станет одной из них, а значит, ей снова можно будет доверять.

Она уже показала, что пойдет с ними до конца, а выйдя замуж за Анхеля, доказала, что готова стать им сестрой. Даже если цыгане пойдут грабить Нови-Сад, она пойдет с ними.

На грудь легло тяжелое золотое ожерелье с витиеватым узором, закрыв декольте. В уши невесте Ясмин вдела массивные золотые серьги – эталон цыганской женской красоты. На запястье застегнули золотой браслет из комплекта с серьгами и ожерельем. Браслет покрывал все запястье, цепочкой переходил на палец и заканчивался кольцом.

– Монету никогда не снимай, – посоветовала Ясмин, – это символ вашего союза и вашей любви.

– Никогда не собиралась. – София хотела нащупать монету, но рука легла на тяжелое ожерелье. Столько золота на ней еще не было, и оно было очень тяжелым. Если к концу вечера она не упадет, это будет чудо.

– Кажется, готово. – Ясмин отошла от невесты и с восхищением оглядела ее: – Ты красавица.

Йована всхлипнула и попыталась проморгать слезы, которые застилали ей глаза, но не получилось – одна все же скатилась. Девушка засмеялась:

– Ты самая красивая.

Я уверена, что твои родители любуются тобой с неба.

София ощущала себя Золушкой в бальном платье и боялась, все может оказаться лишь сном. Любуясь на себя в зеркало, она все же убеждалась, что это явь и она видит свое отражение. Правда, стояла там совсем другая София – прекрасная, нежная, счастливая. Даже взгляд изменился, стал взрослее и серьезнее. В глазах, как и у Йованы, застыли слезы. Услышав о родителях, она подняла взгляд в потолок. Нет, вряд ли они были бы рады такому союзу, но хотелось верить, что, видя счастье детей, они счастливы тоже.

Слеза поползла по щеке…

– Невеста обязана плакать, – кивнула Ясмин, – ведь ты навсегда покидаешь этот дом, но одной слезы достаточно, дальше будут танцы.

Музыка заиграла громче, и молодые цыганки выплыли в центр гостиной. Тут же появился Милош, и Ясмин принялась повязывать ему красную ленту. Йована приняла такую же.

– София, – Милош шел к сестре, а его глаза горели от восхищения, – ты прекрасна! Самая красивая сестра на свете.

Он протянул ей руку, и она вложила в нее свою.