Ипподром

 – Крошин выпил.

Теперь не ответила Наташа. Неделю назад такая дерзость не могла ей прийти в голову. Сейчас же девушка молча вышла из комнаты. Наташа не понимала, что происходит с Крошиным, да она и не думала о нем. Она чувствовала, что ей можно и что нельзя. Попросить у него шубу? Здесь и зимы-то настоящей не бывает, зачем здесь шуба? Сапоги? Так дешево ему не отделаться. Костюм?

Она вернулась в комнату, села рядом с Крошиным, наполнила свою рюмку.

– За тебя, Александр! – Она и не подозревала, как точно попала в цель.

– Спасибо, Ната, – растроганно ответил Крошин, поцеловал ей руку и спросил: – Почему бы тебе не позвонить Леве?

– Звонила. – Наташа поцеловала его в висок, прижала голову к своей груди. – Ты сегодня добрый?

– Позвони этому парню. – Крошин отстранился. – Надо решить вопрос с пропиской. – Он поднялся, перенес с кушетки телефон.

Наташа позвонила, ей ответили, что Лева на работе. Странно, подумал Крошин, уже десять. Парень работал ночь и снова вкалывает.

– Соедини меня с Анной, – сказал он. – Где она пропадает? Поругались?

– Секретаршам платят деньгами, а не любовью. – Наташа набрала номер, позвала Аню, передала Крошину трубку.

– Здравствуй, ты куда, девочка, запропала? Не узнаешь? Короткая же у тебя память, – Крошин заставил себя рассмеяться. – Спустись через десять минут. Я подъеду, надо поговорить.

Наступление на Крошина вели медленно. Очень медленно. Турилин решил создать у убийцы убеждение, что уголовный розыск не подозревает никого конкретно. Весь четверг, затем пятницу в управление вызывались завсегдатаи ипподрома, опрашивались люди, близко либо отдаленно знавшие наездника Логинова. В пятницу Турилина пригласил к себе начальник управления и сделал выговор. Город только и говорит об убийстве, о преступнике, которого ловят на ипподроме. Даже в обкоме об этом расспрашивали. Нельзя ли работать поаккуратнее? Турилин объяснил начальнику ситуацию, сказал, что придется еще несколько дней потерпеть. Генерал сам работал когда-то оперативником, понимающе кивнул, но предупредил, что, если после такого шума преступника все-таки упустят, в обкоме придется отвечать вместе.

– Я работаю в розыске почти сорок лет, – ответил Турилин. – Не задержим – ответим.

На том и расстались.

Днем группа Ломакина собралась в кабинете полковника. Обсуждался один вопрос: работать в субботу и воскресенье или нет? Давать Крошину передышку или не давать?

Не давать, планомерно давить, убеждали Птицыны. Ломакин отмалчивался. Лева считал, что на субботу и воскресенье надо сделать перерыв. Константин Константинович поддержал Леву, но добавил:

– Пригласите-ка сюда сейчас официанта, который обслуживал Логинова и Крошина. Трофим Васильевич, – обратился он к Ломакину, – опроси товарища поподробнее.