Ипподром

По тому, насколько дружно они выполнили маневр, Лева понял, что его поведение обсуждалось и подверглось резкой, но справедливой критике. Там, у Крошина, Леве его поведение казалось легким и естественным. Вопрос – ответ, хвастливая, чуть пьяная болтовня, ни подтекста, ни второго плана. Вот я весь, как на ладошке. В меру прост и хитер, все непринужденно, бездумно, между прочим. И удар. Боксеры скажут: под гонг, любители скачек: под звонок.

Выйдя от Крошина, Лева решил: дойду до дома – и я герой. Казалось, он не болтал несколько часов, сидя на стуле, а копал землю или укладывал асфальт. И вот наконец все кончилось, он дома, среди самых любимых, близких и дорогих. Они молчат, но сейчас, с минуты на минуту, ему выдадут. Лева опустился на стул рядом с телефоном, тупо взглянул, качнулся. «Уверены, что я пьян», – лениво подумал он.

Родители молчали. Клава швырялась посудой.

Сейчас умру, решил Лева, снял трубку и стал набирать номер. Лева не любил показухи, но сейчас выхода не было: он звонил Константину Константиновичу. Турилин не удивился, словно звонки в двенадцатом часу ночи на квартиру – в порядке вещей.

– Я, – признался Лева.

– Да. – Лева не мог ничего придумать, не докладывать же по телефону. Сказать: спасите от любимых родителей?

– Вы из дома? – спросил Турилин. Около сорока лет в уголовном розыске – срок солидный, в разных ситуациях побывал полковник, без особого труда представил и Левину. – Родители дома?

– Дома, – мрачно ответил Лева, и Турилин все понял.

– Давно хотел познакомиться с вашим уважаемым папашей, можно его к телефону? – Турилин явно улыбался. – Лева, примите ванну, проглотите снотворное. Ко мне явитесь к двенадцати.

– Спасибо, товарищ полковник. – Лева повернулся к столу и сказал: – Отец, тебя. Мой начальник, его зовут Константин Константинович.

Лева хотел добавить, дескать, вот я попросил полковника объяснить вам, родителям, что Лева Гуров сегодня арифметику не прогулял и вообще парень ничего, школу изредка посещает. Но на юмор нужен мешок сил. Откуда?

Генерал удивленно хмыкнул, поднялся из-за стола и недоуменно пожал плечами. Лева потащился в ванную.

Крошин приехал в ресторан «Ипподром», сел за столик, обслуживаемый Митричем. Официанта, как и рассчитывал Крошин, давно отпустили. Ресторан уже закрыли, кухня не работала. Крошину, как постоянному клиенту, подали холодную закуску. Посетителей не было, в одном углу догуливала подвыпившая компания, в противоположном, у сцены, ужинали закончившие свою программу оркестранты. Официанты убирали приборы, снимали скатерти. Крошин наполнил две большие рюмки, жестом подозвал лысого Митрича. Официант благодарно кивнул, стыдливо закрываясь ладошкой, выпил, взял корочку хлеба.

– Таблетки от головной боли не найдешь? – спросил Крошин.