Ипподром

Гуров выбрал одиноко стоявшего мужчину, который нетерпеливо поглядывал на электрическое табло, и, протянув пачку сигарет, сказал:

– Простите, пожалуйста, у вас спички не найдется?

Мужчина взял сигарету, чиркнул зажигалкой, они закурили.

– Простите, я в первый раз…

– Молодец, и не ходи сюда, – перебил Гурова мужчина. – Дурачково поле. Помнишь, Буратино золотые закапывал?

– Кот Базилио, лиса Алиса. Помню. – Лева рассмеялся.

– По кругу ездят коты и лисы, а мы здесь деньги закапываем и ждем.

– Я не играю, – сказал Гуров.

– Молодец, – ответил мужчина, не сводя глаз с электрического табло.

Наконец там появились цифры, мужчина выругался. – За Нинку полтора целковых. – Он показал Леве несколько билетов. – Играл ее пятеркой.

– Теперь семь пятьдесят получите?

Мужчина вздохнул и отвернулся; воспользовавшись случаем, Лева выбросил сигарету. Неожиданно мужчина схватил его за рукав.

– В первый раз здесь? Не играл никогда? – Лева кивнул, мужчина сунул ему мятую, исчерканную карандашом программку. – Кто в следующем заезде выиграет?

Лева растерянно перелистнул программку, догадался, что прошел седьмой, значит, нужен восьмой заезд.

Десять лошадей, указаны наездники, какие-то цифры. Лева понимал, что мужчина верит в счастье новичка, и выбрал кобылу с красивым именем Лесная Бабочка. Мужчина вздохнул и лишь махнул на Леву рукой, затем долго рассматривал программку и свои записи, сходил к кассам, сделал ставку и вернулся. Лева за это время съел пирожок с неизвестной начинкой. Мужчину, как выяснилось, звали Сеня, о бегах знал абсолютно все. Не глядя в программку, Сеня без запинки называл отца и мать любого рысака, знал, из какого рысак тренотделения. Он с гордостью сообщил, что посещает «дурачково поле» (иначе ипподром он не называл) третий десяток лет.

На табло появились новые цифры: семь и три, напротив – двенадцать. Сеня дал пояснения: Алмаз ехал под седьмым номером, Верочка под третьим, выиграла комбинация семь – три, двенадцать – сумма выигрыша.

– Простите, я вам надоел, возможно, – Лева виновато улыбнулся. – Как же могло получиться, что в прошлое воскресенье, мне здесь рассказывали, за Гладиатора в одинаре три рубля платили? Он же известный жеребец.

Дербист и рекордист. Почему на него не ставили?

– Смысла нет, – ответил Сеня. – Если все на одну лошадь ставят, выигрывает лишь ипподром.

– Однако платили три за рубль, – рассуждал Лева. – Сколько же людей против него играло?

– Ну, лишнего не заплатят, дорогой, – уверенно ответил Сеня. Услышав частые звуки гонга, сзывающего лошадей на старт, он повернулся к Леве спиной, смотрел, как лошади по двум бровкам друг за другом медленно направились к старту, развернулись к стартовым столбам.