Ипподром

Харкин, как мне известно, человек паршивый, и лошадь, которая должна выиграть, помощнику не отдаст. Раз Харкин не едет, значит, шансы Титана невелики. Григорьева? Гугенот впервые участвует по четвертой группе, должен ехать мастер. Нина сажает в качалку помощника. Она знает, что Титан разладился, он и встал на третьей четверти, а Тимофеевича на Гвоздике можно взять ездой. Семину пора получить первую категорию. Нина отдает ему Гугенота. Пусть молодой дерзает.

– Все просто. – Лева потер распухшую щеку.

– Очень, – согласился Сан Саныч. Глаза же его смотрели насмешливо.

 – По законам ипподрома с вас причитается, дорогой новичок.

Лева засуетился, предложил пойти в ресторан. Сан Саныч брезгливо поморщился.

– Ната, ты приглашаешь нас в гости. Отметим успехи Гугенота, Григорьевой, пацана Семина и связанную с ними нашу скромную удачу.

– Рада, только у меня нет даже хлеба, – ответила Наташа.

Решив все купить по дороге, они вышли с ипподрома. Лева получил выигрыш, вместе с мамиными у него теперь имелось более пятисот рублей, и он чувствовал себя как-то непривычно. Стараясь не думать о завтрашнем дне, полковнике Турилине, Лева с радостью уцепился за возможность забыться, принял приглашение «выпить по чашечке кофе и послушать приличную музыку».

Впрочем, его никто не приглашал. Сан Саныч ни о чем не спрашивал окружающих, не предлагал, не советовался, он сообщал им, где и как они проведут ближайшее время. У него была «Волга», старая модель, но в хорошем состоянии. Проехав несколько кварталов, он остановил машину и сказал:

Лева понял, его отправляют за спиртным и закуской. Он взял сидевшую рядом с ним Аню за руку и шепнул:

– Спасайте, я абсолютный профан.

 – И очень предусмотрительно сделал, так как Сан Саныч остановил машину не у гастронома, а около шикарного ресторана.

Лева знал: лучше всего на людей, к которым ты обращаешься с просьбой, воздействует правда. Особенно если она просителя слегка принижает либо делает чуть смешным. По дороге в зеркальный вестибюль Лева быстро выложил девушке свою правду: он никогда не заходил в этот ресторан, не имеет понятия, как следует здесь разговаривать. Анна назвала его прелестью, взяла уверенно под руку, провела через весь зал, усадила за свободный столик, который явно никем не обслуживается.

Затем она взяла у него десять рублей и подозвала официанта. Он начал объяснять, жестикулировать, Анна положила ему в нагрудный карман десятку, и официант затих. Лева перестал удивляться, со скучающим видом осматривал зал, девушка же разделывалась с официантом, как опытный следователь с задержанным с поличным воришкой.

– Икра есть? Десять порций. Рыба? Я не про селедку спрашиваю, оставьте кету шеф-повару. Десять порций. Коньяк – две бутылки, шампанского две бутылки.