Ипподром

Как квалифицируют преступление?

– Понятия не имею. Непредумышленное убийство, наверное. – Лева повернулся к дверям: – Наташа, где обещанный кофе?

– Он в следственном изоляторе? – спросил Крошин.

– Я утром хотел ему передачу организовать, не приняли. – Крошин говорил безучастно, словно рассуждал вслух. – Говорят, не значится. Где же он может быть?

Лева растерялся. Как же они со следователем не предугадали столь простой ход? Лопухи, одним словом – лопухи. Старый и молодой, два сапога пара. Лева решил свою растерянность не скрывать, естественность еще никого не подводила.

– Не значится? – Он посмотрел Крошину в глаза. Крошин очень хотел казаться добродушно-рассеянным, у него не получилось. – Позвоните следователю, спросите. Телефон есть?

Крошин не выдержал, отвернулся. Лева понял, что преступник ловит его. Не ходил он в тюрьму, проверяет. Боится? Лева никогда не думал, что сможет сидеть с убийцей за столом и мирно беседовать. Он и не воспринимал Крошина как убийцу. Лева понимал это чисто теоретически, ненависти к Крошину почему-то еще не чувствовал. А уж страха и в помине не было. Почему? Странно все это.

Наташа принесла кофе, Лева поднялся.

– Музыку поставить, что ли? – Он направился к проигрывателю, неловко столкнулся с Наташей, и она уронила чашку на Крошина.

– Ой! – Крошин по-бабьи взвизгнул. – Осторожнее, стерва! Кипяток!

Лева начал извиняться, Крошин мгновенно взял себя в руки и рассмеялся.

– Вот оказия! – Он посмотрел на залитую рубашку, затем встал и направился в ванную. – Ната, дай чистую! – крикнул он из ванной.

Лева взял у Наташи рубашку.

– Извините, Александр Александрович. – Лева повесил рубашку на крючок, подал Крошину полотенце.

– Пустяки! – Крошин умылся, растер полотенцем грудь и плечи.

Гантелями занимается, понял Лева и посмотрел на левую руку преступника. Чуть выше кисти был виден подсохший порез.

Утром Гуров и следователь прокуратуры подводили итоги. Лева уже доложил результаты вчерашней работы. Следователь слушал безучастно, казалось, просто дремал. Лева уже привык к этому, знал, что в любой момент может последовать самый каверзный вопрос, старался говорить коротко, предельно точно, выводов не делать. Когда Лева замолчал, следователь открыл глаза, прикрыл ладонями лежавшее на столе уголовное дело.

– Я тебя давно просил, фактик мне отыщи. Маленький, но железный, чтобы не отломался. А ты? – Следователь смотрел укоризненно, словно Лева мог, но не хотел дать маленький железный фактик. Сидел напротив и прятал в кармане этот фактик.

– Масса косвенных, – не очень уверенно сказал Лева.

– Перечисли, дружок. – Следователь навалился на стол, ждал, чем же порадует его молодой инспектор уголовного розыска.