Твои

Пусть поцелуй и прервался, но я продолжаю чувствовать себя всемогущей феей.

— Робсон? — он шутливо приподнимает брови. — По утрам я начисто бреюсь — к этому сказал.

— Врешь.

— Вру, — без улыбки подтверждает он."

"Устремленные на меня глаза под густыми загнутыми ресницами — точно такими же как у Поли, — с новой силой забирают меня в плен. Хочется снова зажмуриться и повторить недавнее движение: потянуться вперед, чтобы ощутить во рту вкус его поцелуя. Но я твердо знаю, что во второй раз это станет как раз тем самым — прелюдией к чему-то большему, а потому усилием воли заставляю себя отвести взгляд и сказать правильное:

— Пойдем в отель. Уже поздно.

Роберт еще несколько секунд продолжает на меня смотреть, вынуждая вглядываться в темноту до тех пор, пока прохлада на пояснице не сигнализирует о том, что он меня отпустил.

Становится необъяснимо пусто, но ровно до того момента, как моя ладонь не оказывается внутри его. Улыбнувшись, я едва заметно сжимаю пальцы в знак признательности. Хорошо, что так. Хочется еще немного побыть феей.

В уютном молчании мы проходим с десяток метров. Несмотря на размеренный шаг и обилие кислорода, сердце продолжает неровно стучать, и я начинаю подозревать у себя аллергию на его дорогущий одеколон.

— Полинку наверное нужно будет в кровать переложить? — внезапно предполагает Роберт.

— Да. Но я и сама могу справиться.

— Мне разрешишь помочь?

Сощурившись, я поворачиваюсь к нему. Смотрит с улыбкой, но настаивать точно не будет. Наверное, поэтому шесть лет назад я без раздумий за ним пошла. Потому что Роберт умеет относится с уважением.

— Разрешу, — говорю я с запинкой. — Только ее на руки нужно по-особому брать. Она терпеть не может, когда ее прижимают к себе животом.

24

Роберт

В номер мы заходим максимально беззвучно, но Рада все равно прикладывает палец к губам, прося быть тише. Эти пара недель, проведенных с ними, навели меня на мысль о том, что родительство все же предполагает наличие суперспособностей: суперпамять, супервнимание, умение находиться сразу в нескольких местах одновременно и навык двигаться как ниндзя.

Последним, как впрочем и остальными, я не обладаю, поэтому приходится снимать обувь и в процессе с очередной раз улыбнуться двум идентичным комплектам разноразмерных розовых сланцев, разбросанных по прихожей. Словно невзначай подглядел в умилительный мир их хозяек.

В гостиной меня ждет не менее умилительная картина. На диване, широко раскинув руки, сопит Поля. Справа от нее лежат обертки от конфет, купленных в дюти-фри, слева — корона, а в кулачке по-прежнему зажат камень, за который она планирует выручить миллион долларов. Деловая хватка у дочки однозначно моя.

— И даже не проснется, когда я ее на руки подниму?

— Вряд ли, — шепотом отвечает Рада.