История одного замужества

Явились изнывающая от любопытства Клавдия Петровна, которой Амалия лично пообещала нечто необычное, и Николай Сергеевич, который был слегка сердит, потому что ему не дали закончить новое стихотворение. Приехал Андрей Григорьевич Башилов с дочерью, который вовсе не хотел являться и сдался только тогда, когда Амалия пригрозила доставить его под конвоем. Наконец, из своих комнат спустились Анатолий Петрович, его сын и Серж. В углу комнаты, чувствуя себя совершенно не в своей тарелке, устроился доктор Колокольцев, а возле него – товарищ прокурора Желтков, который сильно недоумевал по поводу сборища, затеянного своенравной баронессой Корф, но поостерегся задавать лишние вопросы.

Последним явился хмурый следователь Игнатов, за которым конвоиры ввели Ободовского и Екатерину Александровну; и, завидев актера, Клавдия Петровна привстала на месте и тихо ахнула. Куда девался непринужденный, уверенный в себе красавец, которого она так хорошо помнила по ужину у писателя? Сейчас под глазами Иннокентия Гавриловича лежали черные тени, черты бледного лица заострились, как у покойника, а на щеках проступила небритая щетина. Екатерина Александровна казалась совершенно растерянной и часто моргала. И, хотя на обоих преступниках не было ни наручников, ни цепей, их появление произвело на остальных крайне гнетущее впечатление.

– Итак, дамы и господа, – Амалия, лучезарно улыбаясь, вышла в центр комнаты, – я полагаю, что раз это дело началось, как какой-нибудь роман, было бы только справедливо поставить в нем точку, как это сделали бы в романе. – Ее тонкая рука описала в воздухе изящный жест. – Ну, вы понимаете, в одной комнате собирают всех подозреваемых, и проницательный сыщик предъявляет доказательства и изобличает преступника.

Не так ли, Матвей Ильич?

Услышав свое имя, Ергольский вздрогнул и нехотя кивнул.

– Если дошедшие до меня слухи верны, – мрачно бросил Колбасин, – истинный преступник окончательно изобличен.

И он выразительно покосился на Ободовского.

– В деле открылись новые обстоятельства? – быстро спросил Павел.

Клавдия Петровна напряженно подалась вперед.

– Совершенно верно, – сказала Амалия, – и эти обстоятельства окончательно прояснили ситуацию. Но так как я вижу, что Георгий Антонович уже хмурится, недоумевая, почему именно я взяла слово, а не господин Игнатов, мне придется сначала кое-что объяснить.

Во-первых, я состою в Особой службе.

По рядам слушателей пробежал гул интереса.

– Во-вторых, меня прислали сюда с просьбой разобраться, не является ли случившееся – а именно убийство Евгении Викторовны Колбасиной, сценический псевдоним Панова, – ловкой провокацией, направленной против присутствующего здесь господина Башилова, а также против интересов Российской империи.