История одного замужества

Он был готов к тому, что Ободовский тотчас же примется во всем обвинять ее мужа, но актер как-то замялся и наконец выдавил из себя, что все происшедшее кажется ему настоящим кошмаром и он не удивится, если это окажется каким-то нелепым несчастным случаем.

– Скажите, – спросил следователь, – вы были вчера в гостях у господина Ергольского?

Этого Ободовский отрицать не стал.

– А вам не кажется странным, что смерть госпожи Пановой в точности воспроизводит обстоятельства, которые вчера за ужином озвучил господин Ергольский?

Иннокентий Гарилович аж переменился в лице.

– По правде говоря… я не обращал внимания… Неужели вы думаете, что это может иметь какое-то значение? – вырвалось у него.

Он явно нервничал, и Игнатов поглядел на него с нескрываемым презрением.

– Убедительно прошу вас никуда не уезжать из «Кувшинок» до окончания следствия, – сказал Иван Иванович, не отвечая на заданный вопрос.

Отпустив актера, следователь пожелал побеседовать с сыном жертвы. Павел Колбасин был бледен и пребывал в явной растерянности. Это был невысокий, крепко сбитый молодой человек с круглым лицом и невыразительными чертами. Он не унаследовал ни красоты матери, ни ее артистичности, и Иван Иванович, бросив на него быстрый взгляд, подумал, что сын, должно быть, нередко разочаровывал Евгению Панову.

Впрочем, первые слова Павла следователя не разочаровали, а скорее наоборот.

– Мой отец никого не убивал, – решительно заявил Павел.

– Разве его кто-то обвиняет?

Младший Колбасин насупился и не ответил.

– Чтобы покончить с формальностями: где вы сами были сегодня после завтрака?

– Я ушел, – каким-то странным тоном ответил молодой человек. – В лес.

– Да. Мне просто хотелось побыть одному, понимаете? Впрочем, вы вряд ли поймете.

– И вы бродили по лесу несколько часов?

– Да, а что, это запрещено?

– Вас кто-нибудь видел в лесу?

– Не думаю. Может быть, кто-нибудь из охотников заметил, хотя вряд ли.

– Да, я слышал несколько выстрелов.

– Не помню. Стреляли два или три раза, довольно близко. Хотя, может быть, мне просто показалось.

– Так или иначе, никто не может подтвердить, что вы ушли в лес?

– Когда я уходил, я столкнулся в саду с этим… с актером, – с отвращением промолвил Павел. – Может быть, он заметил, как я шел к лесу.

– То есть вы видели господина Ободовского? Прекрасно. Можете сказать мне, что он делал и как вообще себя вел?

– Ничего он не делал. Он разговаривал с моей матерью, которая высунулась из окна. Что-то сказал о рыбалке, о том, как хорошо сидеть на берегу с удочкой, а она ответила: «J’aime m’ennuyer autrement».

– То есть «Я предпочитаю скучать иначе»?

– Вот, вот! Вы поняли, а он не понял. Она нарочно сказала это по-французски, потому что знала, что он не имеет таланта к иностранным языкам.