Измена. Боль моего сердца (СИ)

Благодарю их, что вернули мне Машу, подарили сына и указали дорогу к счастью.

А ещё прошу дать нам сил и мудрости сохранить этот бесценный дар.

Выходим из церкви мы уставшие, но со светом в душе.

За воротами церкви виднеется ромашковое поле.

– Люблю тебя, – целую Машку в губы.

– Я туда хочу! – подпрыгивает в предвкушении, указывая на поле.

И пока Манюня несётся по траве, широко расставив руки, успеваю сделать несколько кадров, а потом бросаюсь в погоню.

Ловлю её, заваливаю в траву.

Она такая высокая и сочная, что нас не видно с дороги. Целую её до изнеможения.

– Всё, прекрати, я больше не могу, – хихикает, прикрывая припухшие губки.

Срываю ромашку, вставляю ей в волосы.

– Для Машки ромашки.

И только собираюсь снова впиться ей в губы, как чувствую вибрацию телефона.

– Алло, – отвечаю Гордею.

– Друг, спасай, – слышу его отчаянный стон.

Где-то на фоне орёт Богдан.

– Что случилось? – подрываюсь тут же.

– Все живы-здоровы! – успокаивает меня Гордей. – Но нервы на исходе. Ваш бандит требует родителей. Мы уже не справляемся. Пожалейте, а то я уже готов сбежать, но боюсь, Анька тогда окончательно пришьёт мне диагноз, что проверку вашим пробником я не прошёл.

– Понял, дружище. Едем!

Богдан плюхается в надувном детском бассейне, конец июля, на улице жара. Машка рядом с ним, отдыхает в шезлонге и присматривает, чтобы сын не нахлебался воды. На мангале дожаривается шашлык.

Гордей с Аней на качелях.

Но взгляд мой то и дело застывает на друге и его беременной жене.

Смотрю, как нежно Гордей поглаживает её живот, что-то шепчет ей на ухо, отчего Аня покрывается смущённым румянцем, смеётся.

И мне становится безумно жаль упущенных мною месяцев, когда Машка ходила такая же пузатенькая, немного неуклюжая, а внутри неё рос наш сын.

Я это всё безбожно просрал.

А получится ли у нас ещё раз, неизвестно.

– Скоро тут? – подходит ко мне со спины Маша. – Я есть хочу так, что готова уже траву жевать.

– На вот, ромашку пожуй, – достаю цветок из её причёски. – А шашлык будет через пять минут, потерпи.

За столом Маша и правда уплетает всё с таким аппетитом, какого я у неё раньше не замечал.

Особенно налегает на солёные помидоры.

– Гордей, передай своей маме, что я фанат её закаток. Особенно помидорчиков.

– О, замётано. Я тебе привезу половину того, чем она нас снабжает. Мы просто не справляемся , – смеётся Аня. – Как только я забеременела, Людмила Степановна притащила мне половину своего погреба. Она была уверена, что меня будет тянуть на солёненькое.

– Ну да, а нас на сладкое занесло, да, Малышечка? – посмеивается Гордей.

– Да, – надувает Аня губки. – Блин. Я опять хочу пирожных.

– Прости, родная, ты уже всё слопала, – разводит руками друг.

– Значит, дальше буду грустной.

Через пару минут уже замечаю Гордея у мангала.

– Зефир жарю.