Измена. Боль моего сердца (СИ)

Вспоминаются бабушкины наставления, а вот причина, почему я оказалась в больнице, и что вообще происходило до этого никак не возникает в памяти…

Но это всё потом, а сейчас я хочу увидеть сына!

Но желание моё никто и не думает осуществлять. Наоборот. Свята и маму врачи настойчиво выдворяют из палаты и начинают донимать меня изнуряющими вопросами, осмотрами, процедурами. А беспокойство моё только нарастает.

Что, если меня обманули? Если не хотят говорить правду о ребёнке? Если с ним не всё в порядке?

– Доктор, – с трудом поворачиваю голову.

Проклятая слабость, а ещё дикая сухость во рту… Если бы не они, я бы смогла внятно потребовать что-то, а так… Удаётся только жалобно смотреть и шептать.

– Доктор, – снова пытаюсь привлечь его внимание.

Но он как будто не слышит, продолжая бормотать что-то медсестре, которая торопливо делает записи в карте.

– Анализы нужно взять и в капельницы с завтрашнего дня добавим…

– Доктор! – выкрикиваю изо всех сил.

– Тише, тише, больная, – подходит ко мне, укладывает назад на подушку. – Волноваться вам сейчас категорически нельзя. Надя, сделай ей укольчик, чтобы успокоилась Мария.

– Нет! – пытаюсь протестовать, но выходит очень слабо. – Я хочу увидеть сыночка, – сипло и отчаянно.

– Увидите. Обязательно увидите. Только на ноги вас поднимем, и сразу.

– Где он? Я вам не верю, – начинаю всхлипывать, паника накатывает с новой силой. – Вы мне врёте… Покажите его, пожалуйста…

– Та-а-ак! – хмурится врач строго. – Истерику прекратить! Сын ваш в отделении неонатологии. В инкубаторе. Я как вам должен его показать, м?

– Почему в инку…ба…, – не получается выговорить слово от волнения.

– Ох, женщины, – психует врач. – Как же сложно с вами. Надя, позови мужа пациентки. И укол приготовь.

Через пару минут в палату возвращается Свят. Ловлю взгляд мужа. Он какой-то странный, и теперь я понимаю, что именно это меня и вывело из равновесия.

– Свят, – хватаю его за руку, – всё хорошо? Скажи мне…

Муж настороженно кивает, но я чувствую, что-то недоговаривает. Смотрит, как будто боится моей реакции, ждёт чего-то, а не пойму, чего.

– С Богдашей всё в порядке, скажи? – не отпускаю его взгляд, чтобы не смел соврать.

– Богдаша? – лицо Свята вдруг озаряется улыбкой. – Так ты решила его назвать? А мы его с твоей мамой то зайчиком, то котиком называем.

От сердца резко отлегает. Значит, жив мой крошка.

– Почему зайчиком? – тоже невольно начинаю улыбаться.

– Я был уверен, что ты имя придумала, и ждал, когда придёшь в себя, чтобы сообщить об этом, – взгляд его снова становится глубоким и… виноватым? Или, мне кажется?

– Как ты себя чувствуешь? – гладит моё лицо трепетно.

Нежность поднимается к мужу. Я ведь так люблю его и всегда мечтала подарить ему сына, хоть он и был против изначально.