Измена. Боль моего сердца (СИ)

– И что, ты предлагаешь мне проглотить твою измену и сделать вид, что я ничего и не вспоминала?

– Нет. У меня нет готового решения. Но я знаю точно, что люблю вас с сыном и готов бороться.

– Тогда бороться тебе придётся со мной! Потому что я тебя никогда не прощу! – шипит как кошка и выскакивает из комнаты.

Я сижу у детской кроватки и, как маятник, качаю на руках сына. Богдан спит, но я не могу выпустить его из рук. Он для меня как спасательный круг, который не позволяет утонуть в пучине открывшейся мне уродливой реальности.

Почему-то постоянно крутятся в голове слова бабушки о том, что меня вернули ради сына.

Вот и держусь за него и за мысль, что я нужна моему сыночку. А остальное… всего лишь остальное.

Только чёрная дыра в груди не позволяет забыть. Навязчивые мысли все лезут и лезут в голову. Я стараюсь отгонять их, нельзя мне нервничать, но выходит плохо.

Особенно когда я вижу или слышу Свята. Ещё вчера самый родной человек теперь вызывает в душе очень гадкие болючие чувства.

Зачем он это делает? Раз изменил, значит, не любит? Почему тогда рядом? Ради сына? В это верится ещё меньше.

Мне тяжело рядом с ним, каждый его взгляд, каждое движение отдаются тупой болью в груди.

Хочется потребовать, чтобы он ушёл. Оставил меня в покое и больше не появлялся в моём периметре никогда. Но… есть одно большое но… Оно прямо сейчас тихонько посапывает на моих руках.

Я понимаю, что с ребёнком в данный момент я сама не справлюсь. Мне страшно, мне в любой момент может стать плохо, меня постоянно мучает то аритмия, то тахикардия, то давление.

Вчера приходил врач. Слушал меня и хмурился. Назначил какие-то новые препараты. Да, мне от них легче на некоторое время. Думаю, это успокоительные, потому что после мне становится сонно и безразлично.

Вчера я спала несколько часов. Свят сам возился с Богдашей. Я смутно слышала плач малыша, но проснуться не могла.

И это тоже пугает. Да, можно настоять, чтобы Свят нанял круглосуточную няню, а сам ушёл, но… Я не хочу, чтобы с ребёнком постоянно находился чужой человек. Это иррационально и неправильно. Но такой страх живёт во мне.

Иногда я думаю, что лучше бы Святу быть никчёмным папашей, который даже не подходит к ребёнку. Но… мой муж продолжает удивлять. А я себя иногда чувствую не слишком хорошей матерью, потому что Богдан часто плачет, а я не могу успокоить сына. Но стоит его взять на руки папочке, как малыш тут же затихает.

Со Святом мы почти не разговариваем. Каждую его попытку вывести меня на разговор я безжалостно обрываю. Я не готова пока. Это как ковыряться наживую в открытой ране.

Вот так и живём уже второй день… В напряженной, удушающей тишине.

В дверях детской останавливается хмурый, уставший Свят. Взгляд как у коршуна.

– Маш, тебе нужно поесть и принять лекарства.