Кайа. История про одолженную жизнь. Том 4. Часть 1

Она сейчас казалась одномоментно и напуганной до смерти и до смерти же спокойной. Откровенно жуткое выражение.

— Барышня… — произнесла она таким голосом, будто бы я ее очень-очень огорчил, хотя, скорее всего, именно так оно и есть.

Она что, конфету в такой момент рассасывает? — удивился я, заметив характерные движения ее челюстей. — Да какая к черту конфета! У нее же во рту небось капсула с каким-нибудь ядом или нечто вроде того! Тетенька-то эта — бабкина «торпеда»! И ради того, чтобы не совершить предательство в отношение своей госпожи, готова, похоже, даже на самоубийство!

Но, собственно, Семейная охрана — профессионалы, так что понял намерения «доктора» не я один, а посему охранник резко ударил женщину по шее, отчего та моментально лишилась чувств и кулем свалилась на пол.

Вернее, свалилась бы, не поймай охранник на лету ее бесчувственное тело. А затем он перевернул женщину таким образом, что она оказалась лицом вниз. Охранник открыл ей рот, откуда на пол вывалилась небольшая продолговатая белая капсула, которую другой охранник, натянув на руку перчатку, тут же подобрал и убрал в некий пакетик.

Я собирался было сказать весьма очевидную вещь насчет того, чтобы «доктора» до распоряжения матушки даже не вздумали бы отпустить, но…

Все! Внезапно, без какого-либо предупреждения, кончился мой «завод», и нечеловеческая усталость, после всех перипетий сегодняшнего дня, взяла верх над тощим телом девушки-подростка. Теперь уже мое собственное сознание покидало меня, однако, как и «доктору» чуть ранее, мне не позволили просто взять и свалиться на пол.

А я и не знал, что он тоже в Петербурге. — было моей последней мыслью, перед тем, как я провалился в беспамятство.

Это Николай Семенович не дал мне упасть на пол.

— Ну а теперь, дорогая моя, расскажи-ка, пожалуйста, как там прошел Рождественский прием у Блумфельтдов.

— Прямо все? С начала и до самого конца представления? В смысле, приема. — поинтересовался я, а затем выпил воды.

— Без общеизвестных всем присутствовавшим подробностей. Их мне уже пересказали. На это время не трать, у нас итак его практически не осталось. — ответила собеседница, взглянув на часы, а затем, легонько коснувшись моей скулы в районе фингала, добавила.

— А подонка я всенепременно накажу. Никто не смеет поднимать руку на моих подруг, и вытворять с ними прочие неприятные штуки.

— Всенепременно. — согласился я, не желая развития темы о «прочих неприятных штуках», а затем, покрутив указательным пальцем, поинтересовался, ибо Кристина и сама ранее говорила, что за ней постоянно следят. — Здесь?

— Здесь. — согласилась она. — На данную секунду этот автомобиль самое безопасное место, где мы можем поболтать о том о сем.