Кайа. История про одолженную жизнь (том Пятый, часть Первая) (СИ)

Стефан поднял на жену спокойный взгляд, и та моментально замолкла.

Женщина истово перекрестилась.

Услышав его слова, Ева прислонилась к стене и крепко зажмурилась.

— Слава Иисусу Христу! — прошептала она. — Все кончилось!

— Навеки слава! — ответил Стефан и, подойдя к жене, поцеловал ее в губы, а затем быстрым шагом вышел из дома.

Ни на минуту несмолкающий шепот в моей голове. Мужской и женский. И даже вроде бы и не бред вовсе, ибо когда еще прислушивался к голосам, то слышал вполне себе стройные рассказы. Однако то, о чем шептали эти голоса (и продолжают без умолку это делать!), не имеет ко мне, то есть к Дмитрию Мазовецкому и Кайе Филатовой, ровным счетом никакого отношения, а посему обращать внимание на них я перестал вовсе. Со временем.

Шепот стал для меня чем-то вроде радио, включенного «для фона».

Холодно. Похоже, что дрова в печке, которая отапливает мою темницу (в самом прямом смысле этого слова), уже давненько прогорели.

Я, лежа на соломенном матрасе, подтянул колени к груди и с головой укрылся мешковиной, служащей мне одеялом. Сейчас полцарства бы отдал за свою теплую велюровую пижаму…

Впрочем, какая, к черту, пижама, если те скоты не оставили мне даже нижнего белья?

Хочется есть. И пить. Мне теперь постоянно хочется есть и пить, ибо мой суточный паек состоит из небольшой краюхи хлеба да кружки воды. В общем, кормят так, чтобы не сдох раньше времени, но и только.

Однако, суточный ли — этого понять невозможно, ибо содержат меня в каком-то подвальном помещении без окон, тьма в котором рассеивается электрической лампой лишь тогда, когда кому-то от меня вдруг что-нибудь требуется, да еще во время кормежки.

Впрочем, когда еду и питье мне приносит Агнешка, девица примерно одних со мной лет, бывает, что не достается и этой малой толики…

«Ой-ой-ой, какая я неуклюжая!». — обычно так она приговаривала, выливая мою воду мне же на голову, а затем в расстроенных чувствах пинала меня ногами.

Защищаться от нее у меня особенно не получалось, ибо одна моя нога привязана к металлической хреновине, торчащей из стены, да и сил нет.

«Козочкам лучше отдам, а не Ведьме!». — приговаривала она напоследок, ополовинивая (или даже более) мою порцию хлеба.

В этот момент включился свет, больно ударивший по глазам даже сквозь мешковину и прикрытые веки, а затем раздался звук отпираемого замка, прервавший мои размышления, после чего беззвучно отворилась дверь.

Вылезя из-под импровизированного одеяла, щурясь и прикрываясь от лампы предплечьем, я обернулся посмотреть, кто же посетил мою скромную обитель на сей раз.

На моей физиономии, как (теперь уже) всегда заиграла заискивающая улыбка.