Великая княжна Настасья (СИ)

Хан отступил на шаг от пленницы, утёрся, а потом со всей силы, наотмашь ударил её по щеке, отчего голова Милавы запрокинулась, и женщина с трудом удержалась на ногах. Утерев кровь, выступившую на губе, она также гордо выпрямилась, взгляд стал отрешённым, понимала княгиня, какую участь готовит для неё кочевник. Что быть ей одной из его наложниц и умереть не дадут - строго стерегли слуги полонянок."

"Илдей злобно оскалился, схватил Милаву за косы и с силой швырнул на своё ложе. Княгиня извернулась и пнула хана в живот, тот побагровел от злости. С силой ударил пленницу под рёбра, отчего она скорчилась, хватая ртом воздух.

- Ты станешь у меня послушной, - негромко сказал хан, развязывая пояс халата.

Стремительно подойдя к распростёртой женщине, снова и снова бил её в живот, пока она не обмякла и не перестала сопротивляться. Трогать красивое лицо не стал, кто же уродует такую добычу?

Лишь под утро истерзанную, в безсознательном состоянии княгиню Милаву вынесли из юрты хана. Илдей, долго ещё довольно скалясь, глядел вслед пленнице.

Глава 7

Ещё три дня длилась тризна (прим. автора – пиршество в память усопшего), накрывались богатые столы, в город выкатывали бочонки с мёдом, гридни устраивали потешные бои.

Всё так же меня усаживали во главе стола, только никто уже не тревожил разговорами. Видно, решили, что я не в себе. Сидит княжна болезная тихонько, да и пусть. Оно и лучше.

Я же время проводила с пользой: внимательно слушала все разговоры, за тем, как двигаются губы, училась понимать незнакомую речь, запоминала имена бояр и ближних слуг. Приходил на пир и воевода, день ото дня его взгляд делался всё более хмурым, высокий лоб изрезали морщины. Понимала я, что теперь один Могута в ответе за город. Только чем помочь, что мне сделать? Не знала...

Зашли разговоры о посажении, как я поняла, это что-то вроде коронации князя. С любопытством и недоверием смотрели на меня бояре: оно и понятно, воротили им княжну ни живую, ни мёртвую.

Я-то надеялась, что найдут какого-нибудь родственника мужчину, посадят его править, а мне будет отведена роль маленькая и незаметная. Но как выяснилось из разговоров, при гибели всех сыновей престол занимала дочь.

Вот так поворот!

Выходит, раз я одна осталась в живых из княжеской семьи, то мне и поручат управлять городом.

Новость не порадовала: куда править, если я и разговаривать ещё толком не умела, да и речь понимала с пятое на десятое. Руки холодели от такой перспективы. Что же делать мне с целым городом, да ещё и приграничным, где через день набеги и битвы?

Я подозвала Дану и, сказавшись больной, попросила проводить меня в мою комнату. Старая женщина с сочувствием посмотрела на меня, позвала чернавку (прим. автора – девушка, выполнявшая чёрную работу) и отправила меня с ней.