Карл Мёрк и отдел «Q». Книги 1-7

Кому смолоду пришлось потоптаться в деревянных башмаках по навозу, тот достаточно разбирается в таких вещах. «Значит, удобрения уже развезли в поле», — подумал Карл. Он включил зажигание и только собрался тронуться, как вдруг сильным порывом ветра в его сторону принесло этот запах, и он попал в кондиционер.

В тот же миг Карл разглядел за плексигласовыми стеклами кабины водителя в кепке: тот сосредоточенно занимался своей работой, мечтая о невиданном урожае, который обеспечит себе к лету. Лицо у него было красное, и одет он был в клетчатую рубашку лесоруба.

Самую что ни на есть лесорубскую клетчатую рубашку, как раз такую, какие Карлу уже приходилось видеть.

«Черт!» — мысленно воскликнул Карл. Как же он забыл позвонить коллегам в Сёре, чтобы рассказать им о рубашке, которую он заметил на преступнике с Амагера! При этой мысли он вздохнул. Не хватало только, чтобы они опять в него вцепились. Как бы, чего доброго, не пришлось еще и ехать туда, чтобы снова показывать нужную рубашку!

Карл набрал номер, попал на дежурного, и тот сразу же соединил его с уже знакомым ведущим следователем по фамилии Йоргенсен.

— Говорит Карл Мёрк из Копенгагена. Кажется, теперь я могу подтвердить, что одна из предложенных рубашек идентична той, которая была надета на преступнике с Амагера.

От Йоргенсена — никакой реакции. Хоть бы крякнул, что ли, или подал еще какой–нибудь знак, а то думай, как хочешь, жив он там или помер!

Карл кашлянул, чтобы расшевелить его своим примером, но на другом конце провода по–прежнему молчали. Он уже забеспокоился, что, может быть, сам нечаянно отключился.

— Понимаешь, в последнее время мне постоянно это снилось, — продолжал Карл.

 — И в голове всплыли отдельные сцены перестрелки и мелькнувшая рубашка. Теперь у меня все это ясно стоит перед глазами.

— Ага, — наконец изрек Йоргенсен, прервав свое тревожно затянувшееся молчание. Мог бы, наверное, хоть как–то выразить радость по этому поводу.

— Ты не хочешь услышать, на каком месте лежала та рубашка, о которой я думаю?

— Ты хочешь сказать, что запомнил это?

— А как по–твоему? Уж если я, с пулей в башке и придавленный парализованным телом в сто пятьдесят кило веса, залитый полутора литрами крови моих ближайших товарищей, сумел запомнить эту рубашку, то уж, наверное, способен как–нибудь вспомнить те чертовы шмотки, которые видел четыре дня назад!

— Что–то в этом есть не совсем нормальное!

Карл мысленно сосчитал до десяти.

Вероятно, на Сторгаде в Сёре это выглядит ненормальным. Поэтому ведь он и очутился в отделе, где дел об убийстве в двадцать раз больше, чем у Йоргенсена.

— Я, кстати, хорошо играю в «Мемори»,[24] — только и сказал Карл.

Наступила выразительная пауза.