Карл Мёрк и отдел «Q». Книги 1-7

Ты мне окажешь огромную услугу.

Карл устремил взгляд на корабли. Скорее всего, Харди пожалеет об этой просьбе.

Чтобы убедиться в своей правоте, Карлу хватило нескольких секунд.

Когда Минна Хеннингсен открыла ему дверь, он обнаружил, что дом полон беззаботных гостей: там было шесть женщин в ярких нарядах, задорных шляпках и с планами весело провести вечер. Едва ли это соответствовало ожиданиям Харди.

— Карл, сегодня Первое мая. Такая уж в нашем девчачьем клубе традиция. Не забыл?

Он кивком поздоровался, и хозяйка быстро увела его на кухню.

Весь разговор занял десять минут. Взяв Карла за руку, Минна пожаловалась, как трудно ей приходится и как она соскучилась по всему, что было раньше. Потом немножко всплакнула, уткнувшись ему в плечо, пытаясь объяснить, почему ей будет не справиться с уходом за Харди.

Утерев слезы, она с робкой, заискивающей улыбкой спросила, не хочет ли он как–нибудь к ней заглянуть на обед. Ей, мол, нужно выговориться, но истинный смысл приглашения был столь очевиден, что его заметил бы и слепой.

На бульваре набережной Карл встрепенулся — из Фелледспарка доносился гомон, там кипела жизнь.

Похоже, народ просыпается после зимней спячки.

Мелькнула мысль пойти туда и пропустить кружку пива в память о прошлом, но Карл отогнал ее и сел в машину.

«Если бы я так не запал на эту дурочку Мону Ибсен и не будь Минна женой моего парализованного друга, я бы принял ее приглашение», — подумал он.

И тут зазвонил телефон. Это оказался Ассад; он заговорил так быстро и возбужденно, что Карл поначалу не мог ничего разобрать.

— Эй, эй, давай помедленнее! — попросил он.

 — Ты все на работе? Повтори еще раз, что ты там говоришь.

— Звонили из Ригсхоспиталета, шефу передали сообщение. Я только что узнал от Лизы. Мерета Люнггор вышла из комы.

— Когда это произошло? — Карл вытаращил глаза.

— Сегодня утром. Я подумал, надо тебе позвонить, ты обрадуешься.

Карл поблагодарил, отключил связь и еще долго смотрел на ожившие деревья в праздничном наряде светло–зеленых трепещущих ветвей. Казалось бы, надо радоваться всей душой, а у него не получалось. Может быть, Мерета так и пролежит овощем всю оставшуюся жизнь.

У всего на свете есть своя обратная сторона, даже весна не вечна. И каждый ее новый приход приносит новую боль.

«Да, — подумал он, — скоро снова начнет рано темнеть». И сам себя ненавидел за эту мысль.

Он еще раз взглянул в сторону Фелледспарка и суровой громады Ригсхоспиталета, которая высилась за ним вдалеке. А потом снова, уже во второй раз за этот день, выставил под лобовым стеклом парковочную карточку и отправился в больницу.