Карл Мёрк и отдел «Q». Книги 1-7

У долговязого Харди глаза были небесно–голубые; сейчас их наполняло страдание, сомнение и горячая мольба.

— К черту! — прошептал Карл. — Я этого не буду делать. Ты встанешь. Встанешь и будешь ходить. У тебя же есть сын. Ему надо, чтобы ты вернулся домой. Ты понимаешь?

— Ему двадцать лет, он справится без меня, — прошептал Харди.

Он был в полном сознании, с ясной головой, и свою просьбу высказал всерьез.

— Не могу. Терпи, ты поправишься.

— У меня паралич, и это не лечится. Сегодня вынесли приговор. Ни черта я не встану.

— Как я понимаю, Харди Хеннингсен просил вас помочь ему уйти из жизни, — сказала женщина–психолог, надеясь вызвать Карла на откровенность.

В ее уверенном взгляде читалось, что ей не требуется ответа. Она не сомневалась в своей правоте, поскольку с такими вещами сталкивалась не впервые.

— Тут совсем другое.

— Не могли бы вы тогда поделиться со мной тем, что он сказал?

— Да я бы с удовольствием. — Карл поджал губы и устремил взгляд на Хавневей. Вроде бы никто не смотрит. Даже странно.

— То есть вы не хотите?

— Вы бы покраснели, услышав это. Я не могу произнести такое в присутствии дамы.

— Нет уж, лучше не буду.

Мерета много слышала про маленькое кафе на улице Нансена, со странными чучелами зверей, но до сих пор ни разу там не бывала. В «Банкроте» висело жужжание приглушенных голосов; дружелюбный взгляд теплых глаз и ледяной бокал белого вина — все обещало приятный вечер. Но едва она успела рассказать, что собирается на следующие выходные с братом в Берлин, куда они ездят один раз в год, и что жить они будут в районе Зоологического сада, как позвонила домработница и сообщила: на Уффе что–то нашло.

На мгновение Мерета прикрыла глаза, чтобы справиться с разочарованием. Не так уж часто она позволяла себе принять приглашение на свидание. И тут, как назло, он все испортил!

Через час она уже была дома, невзирая на слякоть и скользкие дороги. Без нее брата трясло, и почти весь вечер он проплакал. Такое иногда случалось, если Мерета задерживалась. Уффе не разговаривал, поэтому нелегко было догадаться, в чем дело. Порой могло даже показаться, что в нем вообще отсутствует человеческое сознание. Однако это было не так, Уффе все прекрасно сознавал. Домработница явно растерялась и так расстроилась, что позвала на помощь.

Только когда Мерета отвела Уффе в спальню и надела на него любимую бейсбольную кепку, он перестал плакать. Но не успокоился до конца, взгляд его оставался тревожным. Она попробовала развлечь брата рассказом о кафе, полном посетителей, о необычных звериных чучелах. Рассказывая ему о своих мыслях и впечатлениях, она видела, как он успокаивается. Так она поступала, еще когда он был десятилетним.