Карл Мёрк и отдел «Q». Книги 1-7

Через десять минут она уже стояла перед ярко освещенной стойкой отеля «Ансгар» на улице Кольбьернсенсгаде. Портье она предъявила португальский паспорт, найденный несколько лет назад в одном из украденных чемоданов. Сходство с женщиной на фотографии было не такое уж большое, но и снимок шестилетней давности, а люди ведь меняются со временем.

— Do you speak English, mrs. Teixeira? — спросил любезный портье.

Остальное уже было пустой формальностью.

Заказав какой-то напиток, она посидела часок за столиком во дворе, и после этого все окружающие воспринимали ее уже как знакомую.

Затем она проспала часов двадцать с пистолетом под подушкой, видя во сне лицо дрожащей Тины. Весь ее внутренний мир был сосредоточен на этом образе.

А потом она отправилась к Планетарию и после восьми часов ожидания наконец увидела то, что искала.

Это оказался худощавый, почти тощий человечек. Он с такой регулярностью смотрел то на окно шестого этажа, где жила Тина, то на вход в Театральный пассаж, словно движениями его головы управлял какой-то механизм.

— Долго же тебе придется ждать, скотина поганая, — пробормотала Кимми, глядя на него со скамейки на Гаммель Конгевей перед Планетарием.

Когда стрелки часов подошли к двадцати трем ноль-ноль, сыщика сменили. По всем признакам, сменщик был рангом пониже: как собака, которая очень хочет подойти к миске, но сначала принюхивается, проверяет, подпустят ли ее, он подошел к первому не сразу.

Поэтому, решая, с кого начать в субботу вечером, Кимми остановила свой выбор на первом сыщике, который уходил. Она пошла за ним, держась на некотором расстоянии, и подоспела к автобусу, когда двери уже закрывались.

Только тут она увидела, как у него отделана физиономия: нижняя губа разбита, шов на брови, багровая полоса сзади от уха и до шеи.

Когда она вошла, он глядел в окно, до последней минуты высматривая на тротуаре свою жертву. Только когда автобус подъехал к Петер-Бангсвей, он позволил себе немного расслабиться.

«Теперь у него кончилось рабочее время и можно передохнуть», — подумала Кимми. Дома его никто не ждет, это сразу видно по тому, как он держится. Полное безразличие. Если бы он направлялся в теплую комнату, где можно посидеть вдвоем, взявшись за руки, вместе повздыхать или посмеяться, если бы дома его ждала дочка или хотя бы щенок, его дыхание было бы более глубоким и свободным.

А он сидит весь зажатый, точно что-то давит его. Нет, ему не к кому возвращаться домой. Не к кому спешить.

Как будто она не знает этого по себе!

Кимми сняла платок и замшевый жакет, попросила гардеробщицу хорошенько приглядывать за ее сумкой и вошла в зал; при этом она самоуверенно расправила плечи, так что ее грудь подавала ясный сигнал для всякого, кто был еще в состоянии различать какие-либо сигналы.