Карл Мёрк и отдел «Q». Книги 1-7

 — Смотри не упади! Скорей за куст, снова за куст, только не будь мишенью. Где бы спрятаться? Спрятаться где?»

Карл понимал, что его вот-вот схватят. И смерть будет нелегкой, ведь мерзавцы получают от этого удовольствие!

Сердце в груди билось так сильно, что это было отчетливо слышно.

Карл перепрыгнул через какой-то ручей, ботинки глубоко увязли в иле. Подошвы стали тяжелыми, как свинец, ноги подламывались.

В стороне он как будто заметил полянку — вероятно, ту самую, через которую они с Ассадом проходили на пути сюда, поскольку ручей остался позади.

Значит, надо направо. Вверх и направо, теперь уже точно недалеко.

Снова выстрел — и снова мимо. И тут вдруг Карл понял, что стоит во дворе усадьбы — совершенно один, с бешено колотящимся сердцем, в десяти метрах от раскрытых ворот стеклянного павильона.

Он был на полдороге к воротам, когда следующая стрела вонзилась рядом с ним в землю. Но это не был случайный промах: его нарочно подгоняли таким образом, заставляя бежать.

Тут все защитные механизмы выключились, как по команде. Карл остановился на бегу, постоял секунду, опустив глаза и ожидая, что сейчас они на него набросятся.

Этот нарядный, мощенный брусчаткой двор станет местом его смерти.

Глубоко вздохнув, он медленно обернулся. Позади стояли три приятеля с четырьмя загонщиками, а за ними собралась кучка чернокожих ребятишек, с любопытством таращившихся на беглеца.

— Все в порядке, можете идти, — приказал Флорин, и его чернокожие помощники удалились, уводя детей.

На дворе остались только Карл и эти трое. На потных лицах красовались насмешливые ухмылки, на арбалете Дитлева болтался лисий хвост.

Толкая пленника перед собой, они направились в зверинец. Карл смотрел под ноги: зал был ярко освещен, а он не хотел увидеть останки Ассада. Не желал становиться свидетелем того, что могут сделать с человеческим телом мощные челюсти гиены.

Он вообще ничего не хотел видеть. Пусть делают с ним что угодно. Но глядеть на это он не согласен.

Кто-то из них разразился утробным хохотом, приятели подхватили. Карлу эти звуки показались настолько отвратительными, что он невольно зажмурился, насколько позволял скотч.

Как можно смеяться над мучениями и смертью человека? Что их сделало больными на всю голову?

И тут он услышал другой голос, изрыгавший арабские ругательства.

Не сказать, чтобы сами по себе эти гортанные звуки были особо приятны, но Карлу они усладили слух, будто ангельское пение, и наполнили такой радостью, что он даже забыл весь ужас своего положения.

Карл поднял голову, но не сразу увидел, откуда доносится голос, различил только прутья из нержавеющей стали и глядевшую исподлобья гиену позади них.