Хозяйка волшебного сада

Девушка легла еще засветло. Проверила все двери и окна, даже придвинула к двери спальни тяжелую тумбу, но все равно спала плохо, вздрагивая от каждого подозрительного шороха. Но ни вечером, ни ночью ее никто не потревожил.

А на следующий день она узнала новость, взбудоражившую весь город.

— Ты слышала? — не здороваясь даже, в магазин просочилась Марта Уоллес.

— Что? — похолодела Илзе.

— Патрик Госли умер.

Пусть это было вполне ожидаемо, но все же девушка никогда не была готова к вестям такого рода.

— Я точно не знаю, — женщина настороженно огляделась по сторонам, будто подозревая, что кто-то может подслушивать из-под прилавка. — Слухи разные ходят. Но говорят, что вчера его свалила какая-то странная немощь, а сегодня утром горничная зашла в комнату, а он лежит там неживой.

Илзе прикрыла глаза. На этот раз лютик сработал удивительно быстро.

— Бургомистр рвет и мечет, — понизила голос Марта. — Все же любимый и единственный сыночек. А город вздохнул с облегчением. Туда ему и дорога, этому мерзавцу.

— Кто знает. Но Госли-старший будет трясти весь Ивелин.

— Почему? — нахмурилась Илзе.

— Не верит, что сын просто так помер. Все же здоровый лоб, такого ни одна зараза не брала. И Госли думает, что убили его.

— Только этого не хватало.

Цветочницу охватило нехорошее предчувствие. Нет, связать ее со смертью Госли сложно, все же яд лютика никак не определяется, да и особых симптомов не имеет. Но внутри зрело странное желание уехать куда-нибудь и переждать там неделю-другую.

И это предчувствие не подвело. На следующий день рано утром, еще до открытия магазина, девушка вдруг услышала громкий стук в дверь. Складывалось ощущение, будто колотили ногами.

— Открывай! — заорали из-за двери.

И пусть внутренний голос категорически запрещал Илзе не то что открывать, а вообще подходить к двери, она все же спустилась вниз. Не станешь же сидеть взаперти в надежде, что незваные гости уйдут? Судя по настрою, они скорее выломают преграду, чем оставят цветочницу в покое.

Распахнув дверь, она увидела довольно странную компанию. У крыльца стоял красный от злости бургомистр, его супруга, какой-то молодой мужчина, вроде бы друг Патрика Госли, и два стражника, неловко переминающихся с ноги на ногу.

— Что-то случилось? — осторожно спросила девушка.

— Ты арестована за убийство моего сына, — выпалил Госли-старший, брызжа слюной.

— Простите? — похолодела девушка.

Нет, они ведь никак не могли этого узнать. Цветы всегда срабатывают, не оставляя абсолютно никаких следов. И доказательств участия Илзе не было и быть не может.

— Ты ведьма, — заявил мужчина, глядя на растерянное лицо цветочницы.

— Что за глупость? — пробормотала Илзе.

Ведьмами называли женщин, которые были приверженками культа темной богини Тамины.