Хозяйка закрытого города

— Ей нужна помощь, она может выздороветь!

— А до этого заразит всех нас!

— Лихорадка не передается от человека к человеку, Нэт! Поверь мне! Понимаю, конечно, что в этом мире вы не знакомы с исследованиями медицины, но…

Меня отшвырнули к стене. От удара спиной о каменную поверхность в груди стало больно, и я не могла вдохнуть ни глотка воздуха. Открывала и закрывала рот, пытаясь продолжить говорить, но могла только сипеть. Мужчина прижимал мои плечи ладонями, не давая свалиться на пол.

— Ты думаешь, что самая умная? Три дня в Исмантуре, а решила, что имеешь право учить меня чему-то?!

— Нет… ты сказал… она больна лихорадкой…

— А знакома ли ты с этой болезнью в реалиях Исмантура, девчонка?! Видела ли ты, как гниют заживо люди, зараженные лебединой лихорадкой? А может, ты находилась целые сутки в камере среди десятков зараженных песочной лихорадкой?!

Его голос содрогал стены. Я уже поняла, как сильно ошиблась, но от страха не могла вымолвить ни слова. Бросила быстрый взгляд на Криссу. Ее лицо стало еще бледнее, а губы посинели, и теперь она совершенно точно не дышала.

— Уходи из моего дома, девчонка. Кем бы ты ни была, тебе не место на Западе. Иди, ищи свой путь в другом месте — а он у тебя точно есть. Исмантур никого, слышишь? Никого и никогда не призывает просто так!

Мужчина резко отдернул руки, и я не удержалась на ногах. Сползла на пол и кинулась к Криссе.

Женщина не дышала. Теперь уже точно. Я дотронулась до венки на ее шее, прислушалась, а когда поняла, что пульса нет, зачем-то легонько принялась трясти за плечи.

— Пожалуйста, очнитесь же, — шептала скорее самой себе, нежели ей. Крисса завалилась на бок с глухим стуком.

Я резко обернулась. Наверху лестницы стояла Оди, и округлившимися от страха глазами смотрела вниз то на Криссу, то на меня, то на Нэта.

— Иди наверх, — процедил Нэт сквозь зубы, глядя на меня.

Я бросилась к Оди, подхватила девочку на руки и утащила в комнату. Дверей не было, и чтобы Оди не побежала вновь на первый этаж, села на кровать вместе с ней и крепко обняла.

В голове запертой птицей билась мысль рассказать Оди правду, она должна знать, да и врать я никогда не умела. Но как объяснить пятилетнему ребенку, что ее мама умерла?

— Она улетела на небо, малышка, — гладила ее по белокурым волосикам и отводила взгляд. Только бы не смотреть в личико перекошенное от боли, только бы не видеть слез в огромных голубых глазах.

Наступила тишина, всего на минуту, но мне она показалась вечностью.

— Да, милая, умерла.

Тихий всхлип, маленькие ручки сжались кольцом вокруг моей шеи, и я зажмурилась изо всех сил, чтобы не расплакаться самой.

— Дядя ее похоронит?

— Ты сказала, что мама улетела на небо. Как?

Я оторвала девочку от себя и шепнула, глядя ей в глаза.