Киберканикулы

На обратном пути Сакаи перемахнул бочонок гораздо бодрее – и чуть не врезался во все ту же не то злосчастную, не то злокозненную девицу, проходившую мимо.

Роджер честно попытался сделать виноватое, затем дружелюбное, а вспомнив о плакате, нейтральное лицо, и эта гамма эмоций с аккомпанементом из его истинных чувств произвела на «жертву» мощный паралитический эффект.

Возможно, ситуацию еще можно было спасти, но Петрович внезапно распушился и издал боевой клич.

Девушка ожила, придушенно пискнула и бросилась наутек. Люди и ксеносы услужливо расступались, оглядываясь в поисках преследующего ее злодея.

Роджер сделал вид, что тоже пытается его высмотреть.

– Тебе не стыдно?! – укоризненно прошептал он Петровичу.

Ежик облизнул желтоватые пивные усы, вызывающе давая понять, что нет.

Девушка прямой наводкой добежала до посадочной площадки, отчаянно растолкала выходящих из транспортника пассажиров и нырнула в шлюз. «Видимо, еще одна жертва акрофобии», – заключили зрители и вернулись к гонкам, а Роджер, от греха подальше, – в бар к приятелям.

В двенадцать пятьдесят семь (но все-таки в двенадцать!!!) заиграла торжественная музыка и все камеры переключились на главу ОЗК, медленно и величественно восходящую на самую высокую точку платформы – крышу рубки.

Кира официально откашлялась и начала с пафосной, еще неделю назад написанной и вызубренной речи в духе «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!», но потом присмотрелась к аудитории, обнаружила в ней уйму знакомых лиц и даже рыл и плавно сползла на «Особенно тебя, Пивной Алекс!» и «Колин, ты мне сорок единиц должен, я все помню!», закончив жизнеутверждающим «И смотрите не навернитесь, как я в последний раз!», чем снискала бурные заслуженные аплодисменты.

Спускалась Кира еще медленнее и величественнее, потому что лесенка была рассчитана на шоаррцев и сковырнуться с коротких низких ступенек было раз плюнуть.

Место ведущего занял Стрелок, на которого публика отреагировала еще восторженнее.

– Ну что, погнали? – с усмешкой спросил он и, дождавшись, когда ликующий рев стихнет, принялся оглашать и так всем известные правила гонок – но без этого ритуала несчитово!

Хрущак официально закрыл прием ставок, выдохнул, вспомнил о дочери и снова вдохнул. Что-то давненько ее не видать и не слыхать, подозрительно! А Майкл так и не сообщил ему, кого назначил нянькой – видимо, тоже замотался и забыл.

Букмекер торопливо припал к видеофону.

– Ага! – немедленно отозвалась дочь.

Хрущак с облегчением пригладил усы.

– У вас все в порядке?

– Конечно! – убежденно, но почему-то неубедительно заверила его Лиза. – Мы с дядей Майклом!

Усы встопорщились пуще прежнего.

– А как же гонки?! До старта осталось всего ничего!

– Ага! – еще радостнее поддакнула дочь.