Конец Смуты

– Ну смотри, как знаешь. Но все же подумай хорошенько. Правда, недолго: такие красавицы в девках не засиживаются. Ладно, этим, я думаю, мы сможем заняться позже, а сейчас найди мне Корнилия. Что-то от него нет вестей, если бы все было ладно, он бы давно сообщил.

Фон Гершов с поклоном вышел вон, а я начал одеваться к выходу. Можно было кликнуть слуг, но хотелось побыть одному и поразмыслить над услышанным от Кароля. Однако остаться одному не удалось: тихонько скрипнула дверь и я, резко обернувшись, увидел Алену Вельяминову. Лицо девушки было неестественно бледным, и казалось, она вот-вот заплачет.

«Черт бы меня взял, – с раскаянием подумал я, – она ведь понимает по-немецки!»

– Почто, государь?.. – только и спросила она меня, глядя широко распахнутыми небесно-васильковыми глазами.

– Что «почто»? – попытался я прикинуться, будто ничего не понимаю.

– Государь, не погуби, не отдавай замуж за нелюбимого!

– Да не кричи ты так, никто тебя замуж не отдает, пошутил я.

– Не надо так, государь, одна у меня судьба, и не хочу другой… – залилась девушка слезами.

– Да что ты, Аленушка, не плачь! – только и смог я сказать, чувствуя полную беспомощность перед женским плачем.

 – Ну пошутил я. Да и Кароль вон, погляди, сбежал от меня как от огня.

Увы, если девушка собралась поплакать, то прекратить это действо совсем не просто. Пришлось обнять ее и, гладя по волосам, говорить ей, что она умница и красавица и что больше я никогда так шутить не стану, «вот тебе крест». А фон Гершов и вовсе любит другую и обещался быть ей верным и что никогда ни на кого не глянет. Так что о сватовстве не может быть и речи, и это я так все, шутейно. И вот несу такой бред, пытаясь остановить потоки слез и молясь про себя, чтобы Никиту черт с улицы не принес или еще кого, потому как объяснить ему эту картину никак не получится.

Наконец слезы немного поутихли, я отправляю девушку с наказом умыться и привести себя в порядок. Та послушно уходит, но напоследок оборачивается и твердым голосом заявляет:

– А захочешь выдать меня за другого, так и знай – утоплюсь!

Вот тебе раз! Я стесняюсь спросить… а тот, который «не другой», это, вообще, кто?

Поутру Федька вместе с дядькой Ефимом и другими окрестными помещиками прискакал к вельяминовской усадьбе.

Вскоре к ним вышел сам царский кравчий и объявил, что государь желает позабавиться медвежьей охотой. Помещики задумались, после чего вперед выехал Ефим Лемешев.

– Никита Иванович, – начал он, поклонившись, – мы государю услужить завсегда рады, но что, если не найдем берлоги? Сам, поди, ведаешь, что косолапый не под каждым кустом зимует. А ну как если не сыщем?

– Ну это ты хватил, Ефим, – «не сыщем»! Места тут на дичь богатые, должны быть и медведи. А если, паче чаяния, не сразу найдем, так и не беда.